Но Шен не смотрел в его сторону и не улыбался, и под болью, окутывающей и его, и Муана, было совершенно не понять еще каких-либо чувств.

— Что же тогда делать? — наивно задумался Йи.

— Я оставлю все и уйду, ладно? — взмолился заклинатель-вор. — Я больше не потревожу Северную гору! Я только хотел возместить годы бесплотных поисков, только и всего!

— Что это? — Шен указал на корзину, стоящую у ног заклинателя. Она уже какое-то время тревожила его чувства, хотя Шен не мог уловить причину.

Наконец, присмотревшись, он заметил, что из-под накинутой сверху ткани выглядывает нечто белоснежно-белое.

— Это? — заклинатель-вор поднял наброшенную сверху ткань. — Цветы, что я собрал во дворе. За них дадут хорошую цену.

Снежные лотосы плотно набивали корзину.

— А впрочем, можешь его убить, — решил Шен.

— Эй, бессмертный! — возмущенно запротестовал вор. — Да как вы можете!

— Я не хочу, чтобы он бродил тут привидением, — возразил Йи и серьезно задумался.

Шен развернулся и вышел из комнаты. Он вернулся на террасу. Он в самом деле был так слеп, что не заметил, что кто-то срезал часть цветов. Шен прислонился плечом к колонне, сложив руки на груди.

Мимо прошел Йи, волоча за собой вора. Тот пытался сопротивляться, но силы напитавшегося энергией духа были несоизмеримы с его скромными возможностями. Они прошли террасу по периметру и скрылись за углом. Послышавшийся крик словно бы отдалялся. Вскоре вернулся довольный Йи.

— Я сбросил его вниз с горы! — гордо похвастался он. — Теперь, даже если ему не повезет при падении и он свернет свою шею, его призрак не сможет меня здесь побеспокоить!

Оставалось лишь отдать дань уважения его смекалке.

— Побеспокоить тебя здесь? — переспросил Шен. — Ты решил остаться?

— Этому месту нужна моя защита!

— Но твоя богиня уже покинула этот мир. Она никогда сюда не вернется.

— Ты не можешь знать!

Нет, он знал. Видел, как она умирала.

— Она может переродиться через тысячу лет!

Но она ничего не вспомнит.

— Я буду ждать!

А я не скажу тебе, что это бессмысленно.

— А как же твой монастырь?

— Печать — на твоей руке, — Йи указал на киноварный браслет, — а богиня Ми Лу жила и погибла здесь. Монастырь Дун больше ничего для меня не значит.

Шен вгляделся в лицо Йи. Этот дух готов был ожидать свою богиню еще тысячу лет. Он хорошо знал, что такое преданность, но печати скорби на его лице Шен не видел. Все же духи и люди живут и чувствуют совершенно по-разному.

— Что ж… — произнес он. — Ты знаешь, где меня искать. Я вернусь на пик Черного лотоса.

Йи кивнул. Глядя в спину удаляющегося хозяина Проклятого пика, он негромко произнес: