— Они уже не ответят тебе, паладин, — внезапно донёсся по внутренней частоте незнакомый голос. Голос, от которого видавшего виды воина пробрал холодный пот. Он всем существом ощущал, что собеседник его ненавидит. До зубовного скрежета. Но ненависть эта была отточенной и холодной, не влияющей на разум дик… Нет, не дикаря. Ромбус с ужасом осознал, что так цепляло его с самого начала скоротечного боя. Этот«дикарь» знал слабые места брони. Одним ударом пробить закалённый визор шлема — это не случайность. Это знание, в какую точку, под каким углом и каким клинком бить. Знание, что доступно не каждому паладину или писцу. Да и вот так вот, в ходе боя за секунду расстегнуть шлем на чужом доспехе — это нужно именно знать. И оба этих действия требуют не только знаний, но и десятков, сотен часов отработки. А ещё… От новой мысли по спине прошёл табун мурашек. Он знал их внутренние частоты, знал его ранг. И вероятность того, что он знает все тактические схемы Братства, была чрезвычайно высока.

— Кто ты такой? — среди братьев были порой разногласия, но ни отступников, ни ренегатов среди них никогда не водилось. Разногласия же явно не были уровня«отдал на сторону моторизированную броню и обучил ей пользоваться какого-то дикаря, попутно натренировав его на уровень, превосходящий даже паладина» .

— Тебе не нужно это«знание» , — ответил враг.

— Движение! — заметил что-то паладин Бёрк, что был«Третьим» , и повернулся туда.

— Нет, стой! — рявкнул старший паладин, но… было уже поздно. Со стороны, от которой отвернулся его подчинённый, мелькнула проклятая тень. Сверкнуло лезвие длинного боевого ножа, рука в латной перчатке вдарила под подбородок шлема, буквально на миллиметр тот задирая и приоткрывая бронированный горжет. Ничего страшного — геометрия брони всё равно защищала уязвимый участок. От атаки спереди, но нож скользнул снизу, аккурат в открытую уязвимость. Ещё один его соратник умер, захлёбываясь своей собственной кровью внутри неуязвимой брони. Тень вновь растворилась в клубах дыма.

— Тварь! Дерись честно! — рыкнул кто-то из оставшихся в живых. Осознание того, что за минуту боя отряд почти неуязвимых воителей сократился вполовину, вгоняло в ступор. Таких потерь у Братства не было… да вообще никогда!

— Сказали они, отправляясь вдесятером на одного, — донеслась насмешка по радиоканалу. — Что, хотели запугать«недочеловеков », забрать всё сложнее пистолета и, довольные «великой победой» , вернуться в свой чистенький уютный бункер к своим чистеньким уютным жёнам? А тут сюрпри-из!