Рожа у Никанора раздулась от негодования, глаза покраснели, он даже выше ростом стал, и я уже подумал, что сейчас начнётся скандал и мне придётся его утихомиривать, но нет, весь накопленный пар, как говорится, вышел в свисток. Дядька медленно выдохнул, потом решил плюнуть на пол, чтобы выразить свои чувства, потом, посмотрев на Федьку, передумал и, подчёркнуто обиженно развернувшись, гордо отправился к выходу, а Федька с Тимофеичем последовали за ним.

Старшина шёл последним, он обернулся на пороге, улыбнулся мне до ушей и показал большой палец, а я подмигнул ему в ответ. Пусть Никанор обижается, пусть бесится, пусть делает что хочет, но мне такие отношения между учеником и наставником не нужны. Я хочу жить в этом доме в радости и спокойствии, а если он этого не понимает, ему же хуже.

И я откинул с себя одеяло, ведь я и в самом деле немного стеснялся разгуливать перед ними в одних труселях, надел штаны и отправился во двор, заряжаться-умываться.

Солнце стояло примерно в зените, часов двенадцать, стало быть, уже есть точно, но жары не ощущалось, по небу плыли облака, и день был самым приятным, птички разные, опять же, бабочки всякие, и ещё сопящая тишина во дворе.

Тимофеич сидел и с правильным видом посматривал за забор, на свою зону ответственности, Федька кипятил чайник, Никанор, насупленно сгорбившись, буравил взглядом землю, я делал то, что наметил себе, и никто из нас не проронил и слова.

— Полный же подвал еды! — наконец робко пискнул Федька, когда я ненадолго заскочил в дом и вышел из него уже в рубашке и с коробкой лапши в руках, — картофель молодой, его есть надо! Овощи различные! Сало, зелень! И всё своё, со своего огорода, то есть, всё наше, поселковое, а за это денежки плачены!

— Возиться неохота, Федь, — ответил я ему, усаживаясь за стол в беседке и срывая обёртку с упаковки, — готовить — это на час минимум, так что пожалей Никанора, вон он, лопнет же скоро.

— А, ну да, — сориентировался тот, бросив виноватый взгляд на нашего общего наставника, — а только я бы и обед приготовил, кабы ты мне не воспретил!

— Воспрещаю и впредь, — копируя его тон, с улыбкой ответил я, заливая лапшу кипятком, — чай можно, кофе тоже, на стол накрывать помогай, продукты храни и береги, а готовить, Федь, мне и самому нравится. Надо будет — попрошу, не переживай.

— Демокра-ат! — с нескрываемым ехидством и сарказмом в голосе протянул Никанор, — и ещё для малых сих ну прямо отец родной! Посмотрим, надолго ли тебя хватит!

— Посмотрим, — пожал я плечами, — но на личного повара я пока не заработал. Ладно, приятного аппетита.