— Рад за них, — и я постучал по ступеньке пальцами, но никаким другим образом, кроме этого, поторопить Тимофеича пока не решился, — просто замечательно, что у них так дела обстоят.

— Да уж неплохо, — согласился со мною он, — а вот мы, видишь, совсем уж на отшибе, не нужны мы никому, и потому некому было в самом начале Дмитрию рога-то поотшибать, вот он в себя и поверил. Я как-то раз по телевизору передачу смотрел, про Африку, очень интересно было, так там в одной обезьяньей стае браконьеры всех взрослых самцов повыбили, одна молодёжь уцелела, и вот та обезьянья молодёжь, оставшись без жизненных ориентиров…

— Чего-то ты совсем не туда заехал, — с оттяжкой зевнул я, — ну Тимофеич, ну давай к делу! Мне тут ещё только Африки твоей с обезьянами не хватало!

— Да какое уж тут дело, — нахмурился он, — это не дело, это просьбы да уговоры, ничего боле. Челом, в общем, бью тебе, княже — извернись как-нибудь! Не убивай его и не ломай тоже!

— А если спровадить его отсюда? — я начал перебирать версии, но на ум ничего путного пока не шло.

— Нежелательно сие, — покачал головой Тимофеич, — и так посёлок хиреет, старичьё одно да пенсионеры кругом, вот уедет он, ты будешь им участки мотоблоком пахать? А он пашет или даёт агрегаты эти в аренду, и всё за денежку малую, для порядка только. По объявлениям-то чуть ли не в десять раз дороже выходит! Вот потому бабки наши к нему уважительно и относятся, да и понятно отчего: помнят они его с малых лет, морды он им тоже не бьёт, помогает даже, а дела свои обтяпывает в тишине да в стороне, в общем, съешь ты его сейчас явственным образом — и настроишь супротив себя народ. Потому как снизишь старухам нашим качество жизни.

— Ого, — оценил я, — с понятием он у вас! Или ему ума хватает на имидж работать? В депутаты, что ли, целится? В районные, а?

— Это он пока с понятием, — возразил мне Тимофеич, — но недолго им, этим понятиям, в нём сидеть осталось. Я вот много жил и много уже таких видел, а потому скажу тебе так: надоест ему всё это скоро, он уже сейчас в гулянках и принижении других больше удовольствия находит, чем в тракторах своих, а раньше-то, бывало, пригонит технику новую, и в кабине первые дни натурально ночует, не в силах отойти, до того он агрегатам своим да работе радовался! Но то было раньше, говорю же, а сейчас черствеет он сердцем и сам не замечает как, а водка ему в этом помогает и друзья ещё беспутные! Это со стороны, понимаешь, кажется, что он всеми верховодит, но я-то вижу и обратный эффект! Боятся его, но и посмеиваются втихомолку, мол, Ванька-пахарь! А он не дурак, он всё это видит, и злится, но вместе с тем и соображает уже, что работать самому это одно, а вот на других деньги зарабатывать и данью обкладывать — это совсем другое! И прибыльнее, и уважения больше! А здесь не город, здесь расширяться просто так не получится, здесь, чтобы на новую землю сесть, нужно старого хозяина с неё выкинуть! В общем, укоротить его нужно, укоротить! И так, чтобы понял!