Сегодня по плану у нас была самая нудная часть всего процесса, сегодня нам было нужно заполнить зачищенные швы белой кладочной смесью, и сделать это нам нужно было художественно, аккуратно и чисто. Чтобы никаких потёков, чтобы никаких ляпок, а потому делаем всё тщательно и очень осторожно.

Но почему-то именно сегодня эта работа пришлась мне по настроению, обычно-то у всех без исключения заполнение швов вызывает лишь нетерпеливое уныние, раздражение да желание побыстрее расплеваться с этим дело, но не сейчас и не у меня.

Сегодня я воспринял эту работу как ещё одно напоминание о том, что не всё в жизни мёд, бывает и такое, а потому я аккуратно, как наказанный, клеил малярку и мешал раствор, тщательно, на всю глубину, заполняя швы при помощи монтажного пистолета и помогая себе резиновым шпателем, а Минька вертелся рядом со мной.

Он шёл впереди, готовя фронт работ, он продувал и сбрызгивал всё водичкой, и промакивал сухие кирпичи в швах кисточкой, оставляя их чуть влажными, это чтобы смесь хорошо легла, чтобы пыль не смогла нарушить прочность соединения.

А ещё он прямо у меня из-под рук сдёргивал малярку на уже готовом, и приминал лапками задиры, и швы у нас выходили на загляденье — аккуратные, однообразные и очень-очень нудные, но это так и надо.

— Слушай! — часов через пять-шесть я слез наконец с табуретки, ведь шли мы снизу вверх, кругами, — а ничего так!

Печка предстала перед нами во всей свой красе и, хоть старые кирпичи отличались от новых оттенком, но я рассчитывал исправить это дело лаком. А так, если на это не обращать внимание, то получилось совсем хорошо, и я прямо загордился такой работой.

Ровные белые швы, за которые глазу было негде зацепиться, до того они были одинаковыми, красные чистые кирпичи, чёрный блеск очищенного и отлакированного чугуна на топке, плите и поддувале — это было прямо произведение печного искусства, не меньше. А ещё я знал, что и внутри у меня всё в порядке, что не будет никаких сюрпризов в работе, что прослужит эта печка долго, очень долго, и будет радовать хозяев теплом и отсутствием угара, в общем, стыдиться мне было нечего.

— Мы молодцы! — с чувством сказал я Миньке, и хорошее настроение наконец-то прочно поселилось в моей душе, — смотри, чего смогли!

— Она живая! — пискнул он мне в ответ, — она радуется!

Что-то такое в этой печи действительно имелось, тут он был прав на все сто. Не полноценная жизнь, конечно, с чувствами и эмоциями, пусть даже и без осознания себя, но всё-таки что-то тёплое, уютное и хорошее в ней сидело, и принесли это именно мы.