И все они не хотели открывать Маше, и все они советовали ей всё тем же незатейливым матом идти себе дальше, пока кто-то из дома не рыкнул и не приказал затащить дуру-девку во двор, потому что как раз сейчас девки было бы неплохо, адреналин пережечь, нервы успокоить, так что на ловца и зверь бежит. А потом пусть полежит себе в контейнере, опосля уже придумаем, что с ней дальше делать, не до неё сейчас. Тем более не местная, потерялась да потерялась.

И двое побежали открывать, а Маша их ещё приободрила таким голосом, каким могут только женщины, да так, что они стали мешать друг другу открывать калитку, оттирая друг друга, но они открыли, и первыми приняли на себя длинный, сильный, нечеловеческий выдох травницы, что разнёс с её поднесённой ко рту ладони по всему двору какую-то белую пыль.

Маша не просто выдохнула, она сотворила небольшой смерч, и досталось всем, и людям, и собакам, и все упали, как подкошенные, все, кроме одного, что именно сейчас выбрался из дома и показался на пороге.

Дмитрий, а это был он, кто же ещё, и в самом деле напоминал Боба Шрайбера, я тут же вспомнил, кто это, но был он раза в два больше, и не за счёт роста, а за счёт тела — сильного, плотного, бочкообразного, действительно, самый настоящий кабан, и глаза такие же.

Лысая башка, шеи почти нет, мощные плечи, выпирающая грудь, руки что мои ноги, кулаки свисают почти до колен — выглядел он настолько опасно, что я обалдел.

— Мать моя женщина! — ахнул с водительского места и Коннор, — да это же дварф! Причём минимум наполовину! Ну, гном, если по-вашему! Вот это да! Вот это привет с далёкой родины! Вот уж не ожидал!

— И что? — я помнил предостережение про Машины порошки, но этот самый дварф, похоже, их воздействие на себе совсем не ощущал. Он стоял, поводя глазами, он наливался кровью и злобой, он начинал дышать всё сильнее и сильнее, он покраснел, и Коннор заторопил меня.

— Вперёд, ваше сиятельство! — выпрыгнув на дорогу, возбуждённо объяснился он, — это будет славный бой! Гасим кабана без всякой жалости чем ни попадя, не то магией убивать придётся! Ему все эти порошки что мёртвому припарка, такая уж у них особенность! И давайте побыстрее, пока Мария Яновна сама не отведала силушки богатырской, дура такая! Да уйди ты в сторону, Маша! И ещё — давайте всё же постараемся обойтись без летального исхода, он нам нужен живым, я вам потом всё объясню! И вам, и себе, и ему!

— Посмотрим, — мне очень не понравилось то, что они хотели с Машей сделать, и прощать подобное этому кабану только на том основании, что он дварф, я ничего не собирался. Если что-то вскроется, оставлю от него пригоршню пепла, и рука не дрогнет, мне такие пассажиры в хозяйстве не нужны. — Тимофеич, брата своего держи! Никанор, на тебе Маша! Ну что, погнали наши городских!