Варган ждал в своём доме. При моём появлении повернулся, и я заметил, как его глаза сразу нашли склянку в моей руке.

— Последняя, — сказал я.

Варган подошёл. Взял склянку двумя пальцами, поднёс к свету кристалла. Жидкость переливалась бронзовым.

— Каналы раскроются полностью, — объяснил я. — Те, что были заблокированы восемь лет, и те, что мы восстановили за последний месяц. После этой дозы ограничений не будет.

Варган посмотрел мне в глаза. Сколько раз за этот месяц я видел этот взгляд — тяжёлый, прямой, без хитрости. Он открыл склянку и выпил стоя, глядя на меня поверх донышка.

Реакция у Варгана была мощнее. Культиватор второго Круга с каналами, которые восемь лет работали на треть мощности и за последние недели были восстановлены до девяноста процентов. Последние десять процентов открылись разом, как открывается плотина: поток субстанции прошёл по всем каналам одновременно, и Варган на мгновение побледнел, а потом порозовел. Вены на руках набухли. Грудная клетка расширилась на полном вдохе.

Варган опустил руку на рукоять топора, стоявшего у стены. Сжал. Древесина треснула под его пальцами, и он разжал хватку, посмотрев на отпечатки с выражением, которое я видел у пациентов после успешной реабилитации: недоверие, переходящее в понимание.

— Нога? — спросил я.

Варган переступил с ноги на ногу. Осторожно. Потом увереннее.

— Тянет, но держит.

— Ещё неделя. Потом полная нагрузка.

Варган кивнул. Посмотрел на свою руку. Сжал кулак медленно, с силой, и я услышал, как хрустнули суставы.

Он снова был бойцом.

По пути к расщелине я прошёл мимо колодца. Дети сидели на камнях, болтали ногами, играли в какую-то игру с камешками. Среди них девочка — бывший ретранслятор Мора. Она плела венок из стеблей мха, сосредоточенно переплетая нити, и когда я прошёл мимо, подняла голову.

Один глаз карий, второй с серебристыми искрами в радужке, как осколки зеркала в тёмной воде.

Она улыбнулась мне и вернулась к венку.

Горт догнал меня у поворота к восточной тропе.

— Она в порядке, — сказал он, заметив мой взгляд. — Ест, спит, играет с детьми. Иногда замирает и смотрит на восток, но не дольше минуты. Потом возвращается к игре.

Я кивнул. Серебро заморозило мицелий в её гипоталамусе, и организм инкапсулировал его, как жемчужина инкапсулирует песчинку. Живое доказательство того, что симбиоз с субстанцией мира может быть мирным, если хватит серебра и удачи.

…

Ручей выглядел иначе без зверя.

Тарек с Нуром стояли по краям прогалины, один у валуна, второй за стволом молодого дерева. Копья под рукой, глаза на подлеске. Лис стоял на берегу и смотрел на воду.