— С шестью успешными тестами перед полным Советом и двенадцатью полевыми тестами, заверенными Стражами, — парировала Лира. — Это больше, чем показывает средний подмастерье на выпускном экзамене. И вы это знаете.

Солен помолчал, потом повернулся к остальным.

— Голосование.

Глава Торговцев выпрямился в кресле. Его тяжёлые веки приподнялись, обнажив глаза.

— Предложение Мастера Солена. Кто за?

Солен поднял руку. Глава Торговцев, помедлив полсекунды, свою. Два голоса.

— Предложение Железной Лиры. Кто за?

Лира. Левый купец поднял мгновенно, без колебаний. Правый купец, чуть помедлив, бросив быстрый взгляд на Солена, потом кивнул, как человек, который сделал выбор и не хочет тратить на него больше времени.

Три против двух.

Глава Торговцев зафиксировал результат на дощечке. Перо скрипнуло.

— Решение принято. Временная лицензия на шесть месяцев, условия по предложению Железной Лиры.

Солен опустил руку на стол. Его лицо оставалось таким же неподвижным, каким было с первой секунды моего появления в зале, но что-то изменилось в глазах.

— Тэлан, — сказал он, не поворачивая головы. — Подготовь Серебряную Печать.

Тэлан, стоявший у стены с дощечкой, коротко поклонился и вышел. Через три минуты он вернулся, держа в ладонях небольшой предмет, который положил передо мной на стол.

Костяная пластина размером с половину ладони, гладкая, молочно-белая, с едва заметным розоватым оттенком. На лицевой стороне гравировка чаши, из которой поднимаются три капли, обведённые серебряной каймой.

Я взял Печать — она была тёплой, как будто кость впитала тепло рук Тэлана. Убрал в поясную сумку, во внутренний карман, рядом с полоской коры, которую оставил вчера под подушкой ученик Солена.

— Благодарю Совет за решение, — сказал я. — Первая партия Индикаторов для Стражей Путей будет готова в течение недели.

Совет начал расходиться. Купцы поднялись первыми, обмениваясь короткими фразами вполголоса. Глава Торговцев тяжело встал, одёрнул одежду, кивнул Солену и ушёл, не взглянув на меня. Солен остался сидеть, глядя на шесть плошек, в которых нити медленно бледнели, теряя цвет.

Я собрал свои вещи: плошку, мешочки, берестяные копии. Поклонился Солену ровно на ту глубину, которая выражала уважение к мастеру, но не благодарность за милость. Он ответил едва заметным наклоном головы. Между нами не было слов, которые стоило бы произносить вслух. Всё, что нужно было сказать, уже было сказано дрожью моей руки и сужением его зрачков.

Я вышел из зала. Лестница вела вниз, мимо третьего этажа, мимо сушильных рам, мимо запахов трав и серебра. Шаги по деревянным ступеням, отполированным тысячами ног. Дневной свет кристаллов. Гул города внизу.