На площадке между третьим и вторым этажами меня догнали.

Шаги за спиной тяжёлые, размеренные, с характерным лёгким скрипом, который издавали деревянные суставы при каждом сгибании пальцев. Я не обернулся. Остановился у перил и подождал.

Железная Лира встала рядом.

Она смотрела вниз, на платформу второго яруса, где торговцы разворачивали лотки и носильщики тащили корзины. Деревянные пальцы правой руки легли на перила.

— У Рена привычка писать длинные отчёты, — сказала Лира. — Два экземпляра — один для Гильдии, второй для Стражам Путей, поскольку инспекция касалась безопасности торговых маршрутов. Солен получил свой, я получила свой.

Она повернула голову и посмотрела на меня. Серые глаза с металлическим отблеском на таком расстоянии, в полутора шагах, напоминали мне отполированные хирургические инструменты: точные, холодные, созданные для того, чтобы резать.

— В моём экземпляре написано больше. Рен, ты знаешь, учёный — ему трудно удержаться от подробностей. Особенно когда речь идёт о витальных аномалиях, которые не укладываются в стандартную классификацию.

Я молчал. Ждал.

— Я не лезу в твои секреты, — продолжила Лира. — Мне всё равно, откуда у деревенского мальчишки знания, которым учат на третьем курсе Академии. Мне всё равно, что за «авторский компонент» в твоих капсулах. И мне, если быть до конца честной, всё равно, кем был Наро и что он закопал в подлеске. У меня тринадцать тысяч километров торговых путей, четыреста Стражей и эпидемия, которая жрёт водоснабжение. Мне нужен инструмент. Ты у нас теперь как инструмент.

Деревянные пальцы сжали перила. Дерево скрипнуло.

— Но инструменты имеют свойство ломаться, особенно когда их пытаются использовать слишком многие. Солен будет искать способ вернуть контроль. Рен приедет через два месяца с новыми вопросами. И где-то между этими двумя точками тебе понадобится кто-то, кто скажет: «Он под моей защитой».

Она убрала руку с перил и повернулась ко мне полностью.

— Когда я попрошу об услуге — ты не откажешь.

Это было произнесено тихо, спокойно, без угрозы в голосе. Но деревянная ладонь, которая на секунду легла мне на плечо, сжала его с силой, которую я ощутил сквозь ткань, сквозь кожу, сквозь мышцу — точечное, контролированное давление, как у хирурга, который фиксирует сустав перед манипуляцией — не больно, но абсолютно однозначно.

— Я понял, — сказал ей.

Лира кивнула, убрала руку и пошла вниз по лестнице. Деревянные пальцы скрипели при каждом шаге, и этот звук становился тише, пока не растворился в городском шуме.

Я стоял у перил. На плече осталось фантомное давление деревянных пальцев.