— Прошу вас, присаживайтесь, — произнёс Роберт Джекович, указывая ему на стул.

— Прежде чем мы приступим, господин, мы должны заполнить и подписать несколько бумаг, — склонилась рядом с ним девушка, чуть касаясь грудью его плеча. Вепрь взял бумажки, прищурился, читая. Я наблюдал за ним со своего места. Лидер охотников нервничал, пусть и не показывал этого. Он быстро подмахнул все бумаги и выпрямился в ожидании.

— У вас указан бессрочный контракт, господин, — заметила девушка.

— Я знаю, — твёрдо сказал Вепрь, глядя мне прямо в глаза.

— В таком случае нужно будет подписать ещё несколько бумаг.

Когда вся волокита закончилась, девушка выпрямилась и торжественно произнесла:

— Ваше сиятельство, граф Баженов, принимаете ли вы Клятву Рода от Павла Фёдоровича Кабанова?

— Принимаю, — тихо сказал я. Роберт Джекович тяжело двинулся через всю комнату к Вепрю. Охотник сидел недвижимо, стиснув челюсти.

— Процедура совершенно безболезненная. Возможно небольшое головокружение. Мы проводим небольшое внедрение в некоторые отделы сознания, — тихо говорил Лоб. — Ваше мышление, ваши устремления, ваши желания останутся без изменений. Для вас почти ничего не изменится. Кроме того, что сама мысль о принесении Михаилу Ивановичу Баженову вреда действием или бездействием, а также о том, чтобы принести вред действием или бездействием в адрес Михаила Ивановича Баженова — станет для вас неприемлема. Мы не делаем из вас раба. И вы увидите, что почти ничего не изменится. Просто вы будете считать, что поступать против интересов Михаила Ивановича также плохо, как есть человеческую плоть.

Роберт Джекович остановился, уточнив:

— Вы же не едите человеческую плоть?

— Начинайте уже, — сказал Вепрь.

Лоб подошёл к нему.

— Я прошу не разрывать зрительный контакт с его сиятельством, — проговорил психомант, остановившись за спиной Вепря. Его руки легли на голову охотнику. На несколько секунд, после чего Роберт Джекович отступил.

— Вот и всё, — сказал он.

Вепрь нахмурился, обернулся на него. Рядом с ним появилась девушка:

— Как вы себя чувствуете?

— Но ничего же не изменилось, — растерянно сказал охотник.

— Так оно и работает. Изменения вы, скорее всего, никогда не почувствуете, — отметил Роберт Джекович. — Анфиса, давайте продолжать. Я бы очень хотел вернуться домой до полуночи.

Следующим вошёл Саньков. Гвардеец, предпочитающий большое оружие. Я тепло улыбнулся ему, но он совсем не переживал за будущий ритуал, подписав контракт на год. Процедуру выдержал даже с некоторой улыбкой.

Затем был Лис. Затем Шустрый. После Макар. Все они выбирали годовой контракт, и все смотрели прямо, без страха. Лица сменялись. Кто-то боялся, кто-то нет. А Конычев, усевшийся в кресло, скорее горел любопытством, жадно изучая инструментарий своего коллеги. С ним, кстати, работа шла дольше, чем с другими. Вплоть до того, что Роберт Джекович кашлянул и сказал: