Конычев молча кивнул:

— Известно, где Волгин останавливался?

— Отель «Николай», номер оплачен ещё на неделю. Такого рода детали я уже отправил вам на телефон. Ознакомьтесь, пожалуйста. И когда отправитесь, то прошу не стесняться и задавать любые вопросы в любое время. У меня имеется приличный вычислительный и справочный ресурс. Грех его не использовать.

Психомант снова кивнул, и, наконец, посмотрел мне в глаза:

— Вы ведь знаете, кто такие Мухины?

— Пришлось поднять некоторую информацию. Но связи между Пивоваровым и этой семьёй у меня нет. Кроме той, что клуб принадлежит Семёну Мухину.

— Это очень серьёзная семья. Боюсь, ваш лис перепутал сараи и вместо курятника залез в псарню, — холодно заметил Конычев.

— Возможно, Степан Родионович, — спокойно сказал я. — И мне очень хочется спалить нужное здание, раз мы погрузились в метафоры, а не весь скотный двор.

Его губы тронула тень улыбки.

— Было бы недурно, ваше сиятельство. Однако не спешите. Мухины это не Игнатьевы. И уж совершенно точно не такие тупые, как идиот Фурсов. Осторожность не помешает.

— Поэтому я обратился к вам. Признаюсь, первой реакцией было желание отправить моих гвардейцев. Но я передумал.

— Слава богу, ваше сиятельство. Эта работа для специалиста другого профиля. Хорошо, в общих чертах я понимаю, куда мне двигаться. Разрешите приступать, ваше сиятельство?

— Конечно, Степан Родионович. И ещё раз очень прошу: держите меня в курсе о каждом вашем шаге. Мне не хотелось бы терять ещё и вас. Ну и помните, пожалуйста, что ситуация довольно щекотливая и неофициальная. Полиция или какие-то другие государственные органы вмешивать мне бы совсем не хотелось. Это частное расследование.

— Разумный подход, ваше сиятельство, — отметил Конычев и хмыкнул, — раз уж вы решили закуситься с Мухиными. Очень влиятельная семья. Даже странно, что вы ещё ни разу с ними не пересеклись.

— В моей деревне у них интересов не было, — сказал я.

— Но, как я понимаю, теперь они появились, — вздохнул психомант. — Обратная сторона успеха. Пока ты ничего не делаешь, то никому и не мешаешь.

— Степан Родионович, поверьте, это — временная история, — многозначительно заметил я. Конычев поднялся и с почтением поклонился:

— В таком случае позвольте начать?

— Если потребуются люди, способные погреметь оружием, не стесняйтесь.

— Постараюсь обойтись ограниченным ресурсом. Я привык работать один.

Он вышел, оставив меня наедине с мыслями. Несколько минут тишины никому не повредят. Очень хорошо очищает сознание. День вообще шёл крайне суетливый. Разговоры-поручения. Отец Игнатий и Боярский занимались беженцами, так как военные пока не давали добро на возвращение, проверяя поселение и окрестности. Мол, раз уж пришли.