Мысли потекли плавнее, успокоенные потоком энергии, и когда я покинул Конструкт, то почувствовал себя отдохнувшим. На часах было почти восемь. Время встречи с Миклухой, однако, я ещё успевал заскочить в «Логово друга» за ужином. На месте поесть не получалось, поэтому взял с собой. Пожилой, но бодрый пенсионер уже ждал меня у административного здания, прячась под зонтом.

— Добрый вечер, Феофан Валерьевич, — поприветствовал его я. Дверь открылась, повинуясь моей команде. Низенький рекрутёр нервно кивнул, проскользнул внутрь. Потоптался на проходе, после чего повесил плащ и, потирая руки, шагнул к столу.

— Рассказывайте, что случилось, — мягко попросил его я.

Пенсионер чуть скривился, но затем принял строгий вид, оправил костюм по военной привычке и выпрямился:

— Ваше сиятельство, возможно, я отнимаю у вас время. Но лучше перебдеть, как говорят в народе.

— Я слушаю, Феофан Валерьевич, — пакет с ароматным ужином пришлось поставить под стол.

— Как вы знаете, я занимаюсь задачами, связанными с персоналом для вашего прекрасного края. Кстати, хочу воспользоваться случаем и поблагодарить вас за оказанную честь. Давно мне не было так интересно выполнять свою работу. Но, простите.

Он положил на стол папку.

— Здесь у меня ряд документов, ваше сиятельство, не дающих мне покоя. Это касается политики найма сотрудников и распределения ресурсов.

Я терпеливо ждал, а Миклуха открыл папку.

— Не подумайте, будто бы мне было нечем заняться. Просто при изучении личных дел я обнаружил некоторую закономерность. Очень странную, ваше сиятельство. Тревожную.

— Вы обсудили это с госпожой Князевой? — спросил я.

— В этом-то и проблема, ваше сиятельство, — поджал губы кадровик. — Именно в этом проблема.

— Я очень внимательно слушаю.

— В своё время мне приходилось заниматься неблагонадёжными людьми, ваше сиятельство. Теми, кто был так или иначе замешан в сомнительных политических предпочтениях.

— Заблудшие овцы не должны отправляться на бойню, но должны быть посчитаны, — кивнул я, помогая военному и уже догадываясь, о чём пойдёт речь.

— Именно, ваше сиятельство! — вдруг просиял Феофан Валерьевич. — Именно! И среди личных дел людей, нанятых вами за последний месяц, процент таких людей чрезвычайно высок. Если моя практика подсказывает об обычных значениях в пределах процента, то в нашем случае приблизительно десять процентов нанятых людей так или иначе оказывались в поле зрения охранки. Десять, понимаете?

— Вы уже делились этими соображениями с кем-нибудь, Феофан Валерьевич? — поинтересовался я.

— Делился? — нахмурился тот. — Нет, что вы, ваше сиятельство. Я прибыл сюда, чтобы быть причастным к войне против Скверны. Чтобы мои таланты пригодились в борьбе с ней. У меня совершенно нет желания оказаться в эпицентре какой-нибудь, простите, революции.