Кстати, пора набивать склады запчастями для построек. Для некоторых требуется пять элементов от пяти разных монстров пятого же ранга. Это уже не те истории с Фермой Кристаллов, где всё было сильно проще.

Выше поднимаешься, сложнее технологии. Но и возможностей больше.

Мои размышления прервал звонок полковника.

— Михаил Иванович, вы всё-таки были правы, — грозно сказал Ланцов. — Вы, чёрт возьми, оказались правы. Мы взяли Парфёнова, и он сразу сознался. Сейчас мои люди везут иконы назад с места, которое он указал. Дурак бросил мешок в лесу, не додумался его утопить. Молю господа, чтобы они не повредили ваши артефакты. Если же повредили… Клянусь честью, я сделаю всё, чтобы компенсировать ваши потери.

— И в чём сознался Парфёнов? — хмыкнул я, любуясь как плавает взгляд Десятника.

— Как вы сами понимаете — в воровстве.

Я кивнул своим мыслям. Разумеется, в воровстве. Не станет же он говорить, что выполнял приказ.

— Вы же понимаете, что это ложь?

— Понимаю, Михаил Иванович, и с радостью бы отдал подонка психоманту. Но майор умудрился покончить с собой. Перегрыз себе вены, — вдохнул полковник.

— Это плохо пахнет. Но, думаю, прямой запрос к Зодчему на предоставление информации решит все вопросы, — я медленно поднялся со скамейки. Повернулся в сторону «Логова Друга». — Если на это будет достаточно воли и смелости.

— Найдётся и то и то, Михаил Иванович. Мы этого так не оставим, уверяю вас. Очевидно, что Парфёнов только исполнитель. Эта информация дойдёт до нужных ушей, клянусь честью! — чуть зловеще произнёс Ланцов. — А ведь мне нравились её песни.

— Сочувствую, — заметил я, двинувшись к трактиру. — Спасибо, Юрий Михайлович.

— Вам спасибо, ваше сиятельство. Спасибо, что не смолчали. Если бы все говорили, то было бы проще вымарывать эту гнусь из нашего общества.

— Это спорное утверждение, Юрий Михайлович. Всего хорошего.

Я повесил трубку, сунул телефон в карман, мысленно набрав сообщение Конычеву и запросив статус по Волгину. Получил в ответ многозначительное:

«Работаю».

У ворот трактира дежурило двое охранников Князевой. Меня они пропустили с поклоном.

В главном зале не было свободных мест. Даже на втором этаже обнаружилось несколько недавно помтавленных столиков, но все оказались заняты. Одна из официанток увидела меня и бросилась навстречу с радостной улыбкой. Я вежливо отказался от места в отдельном кабинете, для особых гостей.

— Мне нужно поговорить с Паулиной. Она у себя? — спросил я девушку.

— Поднимайтесь, — ответили мне сверху. Тень облокотилась на перила. У неё были накрашены губы и подведены глаза.