— А ты сильный, — горько усмехнулась Паулина. — Ты выстоишь и не пропадёшь. Но… Ты можешь раствориться в ней! Ты уже становишься частью системы. Этот Тринадцатый Отдел, эти визиты на аудиенции к Императору. Говорят, ты стал его любимой игрушкой. Выгодным приобретением. Что дальше? Балы? Званые обеды? Праздные охоты? И Михаил Баженов, встряхнувший это болото, станет каким-нибудь новым Скоробогатовым?

Я не перебивал, давая ей возможность выговориться.

— Очень не хочу увидеть это, Миша… — тихонько добавила Князева, не глядя в мою сторону, а затем собралась с силами и посмотрела прямо в глаза. — Неужели ты не видишь, в какой стране мы живём? Кумовство, коррупция, неравенство. Благородные дома озабочены только увеличением личного богатства и влияния рода. Даже со Скверной ты воюешь будто бы один. Ты же видишь это?

Я пожал плечами, не возражая, но и не соглашаясь.

— Ты ещё очень молод, Миша. Возможно, ты веришь в то, что сможешь изменить. Но я видела таких, как ты, и они не справились…

— Я отличаюсь от других, Паулина.

— Они все так говорили! — вскинулась Князева. В глазах её блеснули слёзы. — Все так говорили, а в итоге…

Она опрокинула в себя вторую порцию и теперь поморщилась ещё сильнее.

— Ты должна мне верить, — спокойно сказал я.

Паулина помотала головой, с отвращением посмотрела на бутылку и закупорила её. Убрала в ящик.

— Какая же гадость, — поделилась она. — Прости. Миша, я тебе верю. И в тебя верю. Просто хочу открыть тебе глаза на этот высший свет. На эту власть. Ты же видел, как оно всё работает. Почувствовал. Сколько раз на тебя натравливали те органы, которые должны помогать людям? Имперская Комиссия, местная полиция. В системе, которая жизнеспособна, они обязаны работать на пользу страны, а не защищать интересы отдельных представителей. Сейчас же… Она должна быть полностью разрушена, и на её обломках мы создадим справедливое общество, Миша! Правильное! С твоей помощью мы совершим это гораздо быстрее и с меньшими жертвами. Я уверена в этом!

— Ты меня вербуешь? — хмыкнул я.

Паулина не улыбнулась, глядя прямо и открыто:

— Миша, мы можем создать общество, в котором все будут равны. В котором судить будут по заслугам, а не по праву крови. В котором важные должности не станут передаваться по наследству. В котором власть будет бояться простой народ и думать о своих поступках. Там не будет цензуры, там каждый сможет быть тем, кем хочет быть.

Взгляд её сверкал. Да, там, судя по её лицу, всё будет хорошо и, наверное, вообще не надо будет умирать.

— Томашовка может оказаться тем самым местом, с которого начнётся рассвет нашей страны! — продолжала она с жаром. — Да что говорить, она уже становится такой. Я не стану врать тебе, Миша. Многие люди, которые пришли к тебе, пришли в надежде, что здесь всё будет не так. Что Баженов станет дворянином нового времени. В других местах они не могли раскрыться, не могли быть собой. Для них были закрыты многие двери. Здесь же у каждого есть шанс. Право на справедливость и личные таланты, без оглядки на нужды благородных семейств! Так я говорила им.