— Света, позвольте мне, — мягко сказал я. — Быть может, матушка, вы хотели бы чаю?

Ирина, не мигая, смотрела мне в глаза.

— Я сделаю, — ошарашенно сообщила графиня, торопливо отправившись на кухню.

— Ты пугаешь её, — сказал я монахине, едва Скоробогатова отошла.

— Она встала между мной и пророчеством. Почему, Носитель? Почему ты не пропускаешь ни единой юбки, но я для тебя… — змеёй зашипела монахиня.

— Ира, — одёрнул её я. — Не сейчас. Пятый град.

В глазах биомантки промелькнуло смятение.

— Ты поставила Паулину на ноги, показав, что твоя вера крепка, — продолжил я. — И мне больше не к кому обратиться. Знакома ли тебе госпожа Саратова?

— Мне знакома вдова полковника Саратова, — эхом проговорила Ирина.

— Боюсь, она в беде.

Я вкратце поведал ей о своих подозрениях, упомянув внезапную гибель оружейника Безусова. Ирина слушала внимательное, почти не моргая. Чашка, которую принесла Светлана, медленно остывала на столе. Монахиня так до неё и не дотронулась. Ревнивая, горячая фанатичка.

— Она находится под наблюдением врачей, неужели вы сомневаетесь в их умениях, Михаил? — спросила она, когда рассказ подошёл к концу. — Почему не поговорить с одним из них?

— Мы предпочли бы остаться в тени. Это может оказаться большим оскорблением, если мы ошибаемся. И может вспугнуть преступника, если всё так, как опасается Миша, — подала голос Светлана, взявшая второй кусочек сметанника и со смущённой улыбкой ковыряющая его ложечкой.

Ирина, наконец-то, посмотрела на предполагаемую соперницу. Взгляд скользнул по фигуре графини с отстранённой оценкой. Монахиня не произнесла ни слова, однако Скоробогатова выпрямилась и отложила лакомство.

— Хорошо. Я это сделаю, — сказала биомантка. — Вы предполагаете яд?

— Я предполагаю всё что угодно. Очень важно будет убедить госпожу Саратову отправиться в ваше подворье. Хочу сам на неё посмотреть, не привлекая внимания.

Она поднялась, её глаза смотрели прямо, с дикой энергией, после чего взгляд упал на мои губы и остановился.

— Матушка Ирина? — окликнула её Светлана.

— Я сделаю всё, что вы просите, — вздрогнула та. — Вдова полковника — хороший человек.

Монахиня склонила голову, набросив капюшон, и двинулась к выходу. Я проводил её до крыльца.

— Силы тьмы крепнут. Ты тянешь время, Носитель Обетования, — сказала она на прощание. — Молю Господа, чтобы твой путь вёл нас всех к победе над злом, а не к падению. Ведь, поистине, какая же трагедия окажется, что все мы обречены только из-за того что ты, Носитель Обетования…

— Ира… — снова прервал её я. — Всему своё время. Если это происходит так, как происходит, то, значит, так это Ему и угодно. Разве не этому вас учат?