— Всё становится хуже и хуже. Мир давно катится в бездну, — вдруг сказал он. — С каждым поколением будущее всё туманнее. Эта вселенная обречена. А ведь Саша такая хорошая. Почему так несправедливо?

Я лишь поболтал чайной ложечкой в чашке, перемешивая напиток.

— Ты правда видел конец другого мира? — вдруг спросил у меня Люций.

Ложка остановилась. Но на крошечный, едва заметный миг. После чего снова закружилась, создавая чайный водоворот. Это ещё что за новости?

— Не стоит тыкать дворянину, — заметил я, изображая полное отсутствие интереса к предположению вечного.

— Можешь вызвать меня на дуэль и убить, — пожал плечами вечный. — Оно зовёт тебя Возводящий Крепости. И оно тебя ненавидит. Так что, ты действительно не отсюда?

Говорил он очень тихо, Саша колдовала на кухне. Наши с Люцием взгляды пересеклись.

— Скверна развращает разум сомнениями, прежде чем забрать к себе. Она нашёптывает разное, и, что хуже всего — ловко мешает правду с ложью, — проговорил я.

— Скверна мне не страшна, — отмахнулся вечный. — Я ей неподвластен.

Он тут же нахмурился и добавил:

— Наверное… Они что-то сделали со мной тогда, в подземельях. Я стал слышать, но потом забыл об этом. Заставил забыть об этом. А сейчас голоса вернулись. Можно я допью?

Люций повысил голос, приподняв чашку Саши. Панова обернулась, покивала, а потом поспешила в прихожую.

— Я быстро в «Логово» и обратно. Миша, вам что-нибудь взять?

— Ничего не надо, спасибо, — я изучал вечного, пока тот жадно допивал чай оперуполномоченной. Дверь хлопнула.

— Голоса, Люций? Что за голоса? — спросил я. — Они просят тебя что-то сделать?

Шепчущий пробился сквозь зону Конструкта? Вечный помотал головой.

— Думаю, они не знают, что я их слышу. Это сложно объяснить, Миша. Это несвязанная речь. Это выкрики. Образы. Будто в бурлящем водовороте проскальзывают отдельные реплики. Иногда они громче, иногда тише. Иногда совсем не связанные. Они очень разные и перемешанные. Но один голос становится всё чётче и громче. Несколько дней назад было совсем громко, и он торжествовал. Но затем вернулась ярость. Скажи, ты можешь это остановить? Или ты снова проиграешь, как тогда? Они убили тебя или ты убил себя, чтобы им не достаться?

Люций в банном халате опять шмыгнул носом, как простывший школьник, и переключился на рукава, поглаживая их и словно забыв о вопросе.

— Я не собираюсь проигрывать. А что именно ты слышишь? — сдержанно спросил я.

— Не слышал о людях, кто изначально собрался бы проиграть, — поделился Люций. — Все хотят победить, но невозможно, чтобы победили все. Миша, скажу тебе начистоту. Я хочу уйти. Я знаю прекрасное место на берегу Ганга. Там самые лучшие закаты и можно жить на фруктах и овощах, когда всё рухнет. Правда, не будет брюквы. Но зато тепло, а когда не станет людей, то будет ещё и чисто. Ничего. Я много потерял. Если есть еда и красота… Да если их и нет, то можно будет найти что-то ещё. Правда?