Над нижним веком вечного проступила влажная полосочка.

— Люций, слишком много интриги. Ты хочешь сказать, что слышишь Скверну? — прямо спросил я, и тот заозирался:

— Есть хочу.

— Люций!

— Что? А! Да, наверное. Я не знаю, что это. Это обрывки фраз. Иногда реплики. Будто сотни сумасшедших бубнят одновременно. От этого очень болит голова, Миша. Зачем твои друзья так со мной поступили? Они могут это исправить обратно?

Он с надеждой посмотрел на меня, потирая виски:

— Пожалуйста!

— Когда это началось?

— Ещё тогда. Они пытали меня Скверной… Этот страшный человек… Страшный Зодчий! Один раз они оставили меня на месяц прямо в потоке осквернённого колодца. И никогда прежде и никогда после я так страстно не мечтал умереть. Так!

Он вскочил, включил телевизор, нашёл канал, где плясали полуголые женщины, и сделал музыку погромче. Принялся танцевать под ритм, размахивая руками. Я силой мысли погасил технику.

— Хватит бегать, Люций. Время сражаться.

Его передёрнуло.

— Зачем? Рано или поздно она заберёт вас всех, и я останусь один. Навсегда. Не хочу видеть, как это будет происходить. Есть только миг, Миша. Есть только сейчас. Телевизор сломался.

Он подошёл к ящику, выдернул шнур из розетки, вставил обратно и обиженно надул губы.

— Что она говорит, Люций? — тихо спросил я. — Ты можешь сказать, что она говорит? Это важно.

— Она говорит: Ярославль. Очень часто повторяет название города. Ярославль и Кривенко. Как я без телевизора теперь, Миша?

Кажется, теперь ему точно не суждено покинуть мои земли. Я допил чай.

— Я так и знал, Хозяин, — появился рядом со мной Черномор. Его седая борода дрожала от переизбытка горьких чувств. — Я так и знал, что вы умрёте… Так и знал.

— Ну-ка цыц, — ответил ему я, а вслух сказал:

— Знаешь, Люций. Давай так, никуда больше не пытайся сбежать. С твоей помощью, думаю, мы сможем что-нибудь изменить.

— Без телевизора это невозможно, — отрезал вечный.

Экран засветился, подчиняясь моей воле, и на нём снова заплясали полуголые соблазнительные певуньи. Люций моментально потерял ко мне интерес.

Когда вернулась Саша, в сопровождении рослого охранника Паулины, с тяжеленными пакетами, я откланялся. И едва вышел на улицу, как сразу набрал Орлова.

— Леонид Михайлович, здравствуйте, — сказал я, шагая по дорожке и на ходу застёгивая пальто. — Боюсь, у меня есть очередные тревожные новости.

— Боже мой, Михаил Иванович, опять? — почти простонал граф. — Что случилось?

— Что находится в Ярославле, Леонид Михайлович?

— Это большой город, там много чего находится, — не понял начальник Тринадцатого Отдела. — Дайте больше информации.