— Пошёл ты, Баженов, — проскулил Земляной. — Пошёл ты!

Земля задрожала, исторгая из себя камни. Те устремились ко мне, но завязли в воздушной броне. «Канадец» даже не мастер, но всё ещё пытался сражаться. Я поднял ногу и впечатал Земляного в траву, утопив сантиметров на десять. Тот выпучил глаза, пытаясь вдохнуть.

— Как ты отравил жену? Как твоя любовница убила Безусова? Или ты сам обоих прикончил? — присел на корточки я.

— Я… Ты… Сдохнешь… Сдохнешь… Они узнают… Всё узнают… Князева больше не сможет тебя выгораживать!

Он рванулся ко мне с рыком боли и ярости. Вскинул руку и в ней щёлкнул бесполезный карманный пистолет, уже выведенный мной из строя.

Я ударил, но в последний момент сдержался, чтобы не убить Земляного, а только вырубить. Пригодится ещё в полиции. Не было бы такого числа свидетелей — отправил бы прямиком на переработку в трансмутатор.

Водитель тем временем сел обратно в машину и положил обе руки на руль, старательно не глядя в мою сторону. Я набрал Матюхина и предложил ему приехать, намекнув на то, что у него могут появиться подвижки по делу Безусова.

Минут через десять примчался красный пикап, в котором на месте пассажира сидел отец Игнатий. Едва машина остановилась, мой помощник вышел, совсем не сдерживаясь.

— Ваше сиятельство, — взмолился он, прижимая к груди икону. — Прошу вас, не делайте так больше.

— Как, отец Игнатий? — нахмурился я.

— Звоните, ваше сиятельство, присылайте людей, но не нужно гнать ко мне вашего поганого демона! — выпалил священник.

Черномор появился рядом и застыл со смиренным и недоумённым видом.

— Я звонил, отец Игнатий. Но давайте не будем терять время.

Он протянул мне икону, провожая её встревоженным взглядом. Я кивнул, забрал реликвию и зашагал к санитарному модулю, куда увели Саратову. По дороге указал на Земляного:

— Прошу вас, приглядите, чтобы не сбежал.

Священник нахмурился, но спорить не стал.

Сёстры святой Варвары повернулись ко мне, когда я после стука в дверь, но не дождавшись ответа, всё же вошёл. Наталья Саратова лежала на кушетке с закрытыми глазами, и Ирина держала на её груди две руки, светящиеся розовым цветом. На лбу монахини выступили капли пота.

Осуждающие взоры её товарок меня не остановили.

— Это поможет, — сказал я, показывая икону. — Поверьте мне.

Ирина вышла из транса, красивые глаза потемнели от усталости. Непонимающий взор упал на меня, потом на икону.

— Вы мешаете, — тихо произнесла одна из монахинь.

— Пусть делает то, что делает, — властно оборвала её Ирина.

Я приблизился, оглядываясь. В таких помещениях, как медицинский отсек — красные углы не предусмотрены. У стенки приткнулся небольшой столик. Я положил икону на него, затем подкрутил ножки и загнал его под койку Саратовой.