— Сестра, что он делает…

— Верьте, сёстры. Верьте ему, — Ирина жадно следила за мной с фанатическим огоньком в глазах. Я же склонил голову и снял с шеи личный амулет из порченого золота. После чего бережно нацепил его на лежащую. Саратова была без сознания. Поправив амулет, я отступил.

Монахини ждали продолжения. Пришлось их разочаровать.

— Теперь ей должно стать лучше. Не убирайте икону, не снимайте амулет. Они всегда должны быть рядом.

— Не место таким вещам под койкой, — поджала губы самая старшая из служительницы святой Варвары. — Негоже это…

— Лишь бы работало, — спокойно заметил я. — Уже завтра ей станет легче, вот увидите.

— Это варварство, сёстры. Настоящее варварство! — воскликнула самая молодая с негодованием. — Насмешка над силой Господа и его волей!

— Дайте один день, сёстры, и вы уверуете, — Ирина не сводила с меня обожающего взгляда, от которого стало совсем неловко. Я допятился до двери, кивнул на прощание и выскочил наружу.

Несколько секунд приходил в себя, после чего попросил Черномора показать мне запись произошедшего в церкви. Как это мой ИскИн сумел вывести отца Игнатия из себя, интересно.

— Я сам хотел вам предложить это, Хозяин. Вероятно, мной были допущены некоторые неточности в передаче информации, — сказал виртуальный помощник перед тем, как загрузить видеопоток. — Вы знаете, что я открыт к критике. Которая меня, наверняка, убьёт, но без неё нет развития, вы же понимаете. Хотя что это изменит…

Я шёл по дорожке к яме с Земляным, молча кивая. Но когда увидел, что показал мне Черномор — остановился. В церкви отца Игнатия было многолюдно. Сам священник стоял возле алтаря, читая молитву. Его помощники послушно вторили ему, а паства непрестанно крестилась, повторяя ключевые слова.

Фигура Черномора появилась внезапно. Огромная, заполняющая весь зал и закрывающая иконостас. Перст седобородого колдуна, в глазах которого сверкали молнии, указал на застывшего отца Игнатия.

— Хозяин взвывает к тебе и к твоей иконе из порченого золота! — прогрохотал голос, от которого молящиеся попадали на колени, неистово крестясь. — Поспеши!

С дымом и прочими визуальными и звуковыми эффектами Черномор исчез.

— Хм… — только и сказал я.

— Я опять что-то сделал не так? — обречённо уточнил тот. — Мне казалось, что так будет гораздо значительнее. Людишки любят значительное, разве не так.

— Люди.

— Конечно, люди. Простите за эту оплошность, больше не повторится, — сказал он и нахмурился, словно словил дежавю.

— Постарайся обходиться без спецэффектов при появлении в церкви, хорошо? — попросил я.