— Я напугана, Миша, — сказала Паулина во время нашей молчаливой прогулки. Она держала меня под руку, и мы неторопливо шагали среди серых пейзажей, словно заблудившиеся влюблённые с нездоровой тягой к пустоте и унынию.

— Бояться глупо, — заметил я. Мы покинули территорию действия Конструкта. Синеватое сияние осталось позади, и Князева это увидела, однако облегчения на её лице не было. Гордая хозяйка «Логова» нервничала и даже не пыталась прятаться за шутками и бравадой.

— И всё же… — бросила она на меня взгляд. — Никогда не видела тебя таким. Серьёзным.

— Ситуация располагает.

— Поэтому и говорю, что напугана. Миша, я не желаю тебе зла, — она встала передо мной, заглядывая в глаза. — Ты достойный человек, и если бы хотя бы десятая часть тех, кто находится у власти, были капельку похожи на тебя — всё было бы совсем не так.

— Но?

— Но… мы с тобой лишь две песчинки на берегу, куда накатывается волна революции. Волна, которую подняли столетия угнетения тех, кому не повезло с семьёй при рождении. Ты не сможешь её остановить, а я не смогу укрыть тебя от неё, если ты не встанешь на нашу сторону. Ведь уйти не получится. Придётся выбирать за кого ты, Миша.

— Давай говорить честно, Паулина, — ровным тоном сказал я, взяв её за плечи. — Всецело начистоту. Чтобы понимать, насколько мы можем друг другу доверять. Хорошо?

Она кивнула.

— От чего ты меня защищаешь, Паулина? Земляной проговорился, и я заинтригован.

Князева приосанилась, скрестила руки на груди и чуть отстранилась. С настороженностью уточнила:

— Что именно он сказал?

— Доверие, Паулина. Мы теряем его, — напомнил я.

Хозяйка трактира закатила глаза, словно пытаясь смахнуть набегающие слёзы. Вряд ли это была попытка сыграть на дешёвой манипуляции. Потому я терпеливо ждал.

— Ты признан Революцией как враг, — выдохнула Паулина, наконец. — Я попросила дать мне время, чтобы попытаться убедить тебя. Что ты ещё можешь быть полезен для нас. Что ты можешь одуматься и присоединиться к нашему общему делу. С твоими талантами, с твоими возможностями — мы обречены на победу, Миша.

Я поморщился:

— Паулина. Если вы сейчас устроите внутреннюю войну — Скверна сокрушит всех. Я ведь…

— Она десятилетиями стоит на месте, Миша. То, что случилось недавно — исключение! Ничего не изменится. Чудовища будут всегда. Они будут нападать. Но прикрываться ими для защиты преступной власти… Нельзя, Миша. Изнанка никуда не уйдёт. Но если власть изменится, если она будет народно избранной, то сможет решить эту проблему лучше, чем нынешняя. Дать больше ресурсов. Дать возможности. Выделить таланты, а не тех, кто является чьим-нибудь сыночком. В мире будущего такие как ты будут возвышены за способности, а не…