— Всё, — я выпрямился, вытирая руки тряпкой. — Система готова.

Теперь оставалось самое главное. Проверка. Но проверить я мог только половину — прием. Передатчика здесь не было, он остался на «Лисьем хвосте».

— Михей, — сказал я строго. — Ящик закрываю на ключ. Ключ у меня. Если вдруг услышишь, что внутри что-то щелкает или звонит звоночек — не пугайся. Это прибор атмосферу щупает. Твоя задача — просто следить, чтобы ящик был сухой и чистый. Понял?

— Понял, Андрей Петрович.

Я запер массивный замок на ящике. Теперь это был просто черный сундук с проводами, уходящими в стену. Черный ящик Пандоры, который пока молчал.

Обратный путь на «Лисий хвост» показался мне вечностью. Я оставил на «Виширском» уши, но у меня пока не было голоса, чтобы в них крикнуть.

Второй комплект — передатчик — был еще более громоздким. Катушка Румкорфа, огромные лейденские банки, ключ… Всё это я решил пока не возить. Сначала нужно убедиться, что приемник на «Виширском» вообще что-то ловит.

Вернувшись домой, я первым делом побежал на чердак.

— Архип! — крикнул я снизу. — Запускай машину!

Архип как будто только и ждал сигнала.

— Готово всё, Андрей Петрович. Батареи свежие залил.

Я подошел к ключу передатчика. Мощного, стационарного, который мы собрали первым. Антенна на «Лисьем хвосте» была пока подкрышной, но я надеялся, что мощности искры хватит хотя бы на десять верст.

— Ну, Господи благослови, — прошептал я.

Я положил руку на костяную рукоятку.

Уже ночь. Михей, наверное, спит. В конторе тихо А в соседней комнате… черный ящик стоит в углу.

Я нажал ключ.

Щелк!

Синяя змея искры метнулась между шарами.

Щелк! Щелк!

Три коротких. Три длинных. Три коротких.

SOS. Сигнал бедствия. Самый простой и узнаваемый ритм. Конечно, Михей не знает азбуки Морзе. Для него это будет просто странный перезвон в ящике, если он вообще проснется. Но мне важно было не передать смысл, а передать факт.

Я долбил ключом минут пять. Посылал серии точек. Тире. Просто хаотичные разряды.

Я представлял, как невидимая волна срывается с проводов под моей крышей, летит над тайгой, сквозь заснеженные ели, над замерзшей рекой, ударяется в медную «метелку» на «Виширском», стекает по проводу вниз, в черный ящик, и заставляет крошечные металлические опилки сцепиться в объятии.

Дзынь-тук.

Звонит ли он там? Срабатывает ли молоточек?

Я не мог этого знать. Обратной связи не было. Я был как человек, кидающий бутылку с запиской в океан.

Я отпустил ключ. В ушах звенело от треска разрядов.

— Думаете, услышали? — спросил Архип тихо.

— Не знаю, Архип. Не знаю. Завтра пошлем гонца к Михею. Спросим, не слышал ли он ночью «барабашку» в конторе.