— Андрей Петрович, — позвал Степан, держа в руках бумагу. — Тут гайки в отдельном мешке. Медные прокладки… Вроде всё по описи.

— Котел где? — спросил я, вытирая руки ветошью.

— Вон те два, длинные, на задних подводах.

Мы подошли к котлам. Это были клепаные жаротрубные монстры. Грубые, тяжелые, но надежные. Я простучал клепки молоточком. Звук был звонким, плотным. Хорошо проклепали, халтуры нет.

— Значит так, — я выпрямился, оглядывая двор. — Представление окончено. Начинаем работу.

Оставлять все четыре машины под открытым небом было нельзя. Дожди, сырость — металл этого не любит.

— Три комплекта — в сруб! — скомандовал я. — В тот, что новый, у бани. Аккуратно переносим, смазку не стирать, рогожей укрыть. Архип, головой отвечаешь за сохранность. Чтоб ни один винтик не пропал.

— Понял, — кивнул кузнец. — Сделаем. Мужики! А ну навались! Веревки тащи!

Началась возня. Тяжеленные детали перетаскивали волоком, на катках, кряхтя и матерясь.

— А четвертую машину… — я посмотрел на разобранного «зверя», лежащего у моих ног. — Четвертую мы повезем на «Змеиный».

Игнат, стоявший рядом, скептически покачал головой.

— Андрей Петрович, вы на дорогу смотрели? Там же колея — по ступицу. А эта дура весит… пудов двести, не меньше. Если не триста.

— Знаю, Игнат. Но ждать, пока все высохнет, мы не можем. Каждый день простоя — это потерянное золото.

Я подошел к телегам, на которых привезли груз. После дороги они выглядели жалко. Рессоры просели, оси скрипели. Везти такую тяжесть на одной подводе было самоубийством — ось лопнет на первом же ухабе, и мы похороним машину в грязи.

— Делим, — решил я. — Котел и станину — на одну подводу. Самую крепкую. Маховик, цилиндр и мелочевку — на вторую.

Мы провозились с погрузкой до обеда. Пришлось сооружать временный помост, использовать рычаги и ваги. Архип бегал вокруг, подкладывая доски, командуя, куда цеплять веревки.

— Давай, поднимай! — орал он. — Стой! Куда тянешь, ирод! Пальцы отдавит!

Когда котел, наконец, плюхнулся на дно телеги, предварительно устеленное толстым слоем елового лапника и соломы, возница, старый дед Митрич, только перекрестился.

— Ох, тяжела ноша, барин. Лошадки-то потянут?

— Потянут, Митрич. Мы им овса двойную порцию дадим. И сами пешком пойдем, подталкивать будем.

Я решил ехать сам. Доверить это дело кому-то другому я просто не мог. Слишком высока была цена ошибки. Двенадцать тысяч рублей — это не шутки. Это жизнь всей артели на год вперед.

— Игнат, дай мне пятерых казаков. И десяток мужиков покрепче, с лопатами и топорами. Будем дорогу править по ходу дела.