Гумбольдт на роль осведомителя пока не подходил. Он отрапортует всё по службе, а мне нужна информация — кто и чем тут дышит, ибо в голову мою начали закрадываться очень нехорошие мысли.

— Милорд! Милорд! — раздался тревожный голос, — Дозвольте!

Худой бедно одетый мужик пытался прорваться через мою охрану, стоя́щую в воротах — Рене и Дене. Два бывших здоровенных ландскнехта не пропускали крестьянина.

— Пустите его, — велел я.

— Милорд, — мужик бросился ко мне, но его остановил Хенрик, — Прошу вашего суда! Суда владетеля земли! Староста наш до этого посылал меня куда подальше. Не откажите! Вы же не можете отказать!

Свят нахмурился:

— Ты что же это, барону указывать вздумал?

Но я остановил капитана:

— Погоди, Свят. Он в своём праве.

И действительно, как бы мне того ни хотелось, но память Владислава подсказала мне, что крестьяне могут просить вершить суд один день в неделю, когда лорд находится в своём лене, если других судей в земле нет.

А здесь их, естественно, не было отродясь…

— Спасибо, господин! — обрадовался мужик.

— Так чего же ты хочешь?

— Барашка моего увёл Мышслав! И не отдаёт.

Я чуть не закатил глаза. Ну да… Это просто превосходно! В прошлой жизни у меня была знакомая, что работала в дознании. Так она рассказывала, как бабка ходила к ней полгода подряд и строчила жалобы на то, как злобный сосед унавозил межу на огороде. Причём лично… Своими усилиями, так сказать. И приходилось принимать заявления. Но засранец никак не желал ловиться, в какой бы засаде ни сидела бедная бабуля. Впрочем, учитывая ожесточённость соседа, может, она была и не таким божьим одуванчиком.

— И с чего ты так решил? И где этот Мышслав?

— Дак вот он! — мужичок пальцем показал на рослого здоровяка, стоя́щего посреди дороги и с любопытством заглядывающего вместе с селянами во двор старосты.

Одет он был не в пример богаче остальных и кушал явно получше прочих. Для того, что я видел на улицах, пока ехал к дому старосты — Мышслав немного выбивался из общей картины. Интересно.

— Ты что ополоумел, ослиная ты голова? — возмутился здоровяк, — Да зачем мне твой барашек?

— Ты же хотел купить его, а я не стал продавать, вот ты себе его и заграбастал!

— Клевета! — заорал Мышслав, — У меня баранов своих — пруд пруди. Зачем мне твой доходяга?

Сделаем в уме зарубочку по поводу «пруд пруди». И это в бедном то крае!

— У тебя он, я видел! — настаивал крестьянин.

— Чем докажешь?

Они начали орать друг на друга.

— А ну заткнулись! — рявкнул я, уже начиная выходить из себя, и сделал знак Рене и Дене.

Они лязгнули доспехами, сделав шаг — Рене к мужичку, Дене — к его якобы обидчику. Те сразу заткнулись при виде квадратных челюстей бывших ландскнехтов и их пудовых кулаков. Тут и мечей никаких не надо — так приголубят, что будешь до конца жизни ходить, улыбаться и пузыри пускать.