По лицу пресмыкающегося друга, мимика которого не была его основным достоинством, все равно было видно, что мои слова ему приятны.

— Очень хорошо, когда теория работает так, как ждешь от нее. — Скромно потупил взгляд змей.

— Это что же, раз мы знаем из чего созданы аномалии, то и нам доступно их создание? — Обрадовалась Ляля.

— Ну, пока не полноценной аномалии, а чего-нибудь размером с воздушный шарик. — Размечтался змей. — Я считаю, что мы перешли из разряда иномирцев-наблюдателей в разряд созидателей.

— И создал Он мир за семь дней. — Слова из Библии о сотворении мира очень хорошо легли на теорию змея. — В боги метишь?

— А что, мы идем к тому, что сами сможем создать такую аномалию. Вспомните, вначале обстоятельства учили проницать миры, а теперь учат, как их создавать.

— Хм, хоть я и не религиозный человек, но меня все же терзает какая-то богобоязненность за то, что мы пытаемся сравниться с Ним. Как-то все, кто пытался это сделать, пали. Давайте пока рассмотрим возможность создания аномалии исключительно из любопытства и расширения кругозора.

— Я за Жоржа. — Ляля с готовностью встала на мою сторону. — Не хочу создавать мир, в котором будет жить куча народу, за которыми надо постоянно присматривать, чтобы они не переубивали друг друга. Зачем мне лишние заботы.

— А я считаю, что мое развитие, как творца когда-нибудь приведет меня к тому, чтобы я создал полноценный мир, в котором меня будут считать богом.

— Понесло Остапа. — Я сплюнул себе под ноги. — Зайца поймаю, шкварок нажарю. По-моему воздух в этой аномалии какой-то дурной, пойдемте, скорее, на свежий воздух.

Мои слова задели размечтавшегося друга. Я и сам почувствовал в этот момент, что его мечты как раз оказались на том самом перекрестке, который ведет не туда, куда надо. Или же мы еще не доросли до таких вещей, или же вещи сами по себе были не нашими. Так как я, несмотря на то, что научился слоняться по мирам, все равно остался оболтусом, то мне в тягость были всякие идеи, отдающие слишком кропотливым трудом и рутинными обязанностями. В стратегии я наигрался подростком. А что если…

Дабы не смущать себя вопросами, на которые у меня ответа не было, я решил полностью отдаться той цели, ради которой мы оставили свой «прицеп», поиску путей в Транзабар. Антош, нехотя проглотил мою критику, и присоединился ко мне с Лялей, плотно стянув своим гибким телом.

— Что представляем? — Спросил он.

— Что-нибудь свежее, просторное и жизнерадостное.

Ничего путного у Вени с байдарочницами не получилось. Только он пытался начать форсировать события, как перед глазами появлялась милая мордаха обращенной в журналистку Эрлы, напрочь отбивающая интерес к любой байдарочнице. Молодой ловелас не узнавал себя. Откуда ни возьмись в нем завелся замОк, ограничивающий удовольствие морального разложения.