— Не, не хочу так. Быстро в обезьяну деградируешь. — Веня представил себе вживую такую жизнь.

— А чего тебе обезьяны не нравятся? К кошкам, я смотрю, ты неравнодушен. — Борис посмотрел на врача поверх ветки с грибами.

— Ляля не кошка, она человек. Умная и красивая. Есть в ней какая-то стать, которые лишены девчата нашего вида. Хищница, плавная и быстрая.

— Твою мать, сколько эпитетов. Если бы я был Лялей, я бы на тебе сразу женился после такого признания. — Петр заложил руки под голову и лег на песок. — Хотя, ты прав, двигается она как пума.

— Вот, собрались ценители кошек. — Буркнул Борис.

— А ты бы дядь Борь, гипотетически, из какого животного желал бы, чтобы произошла женщина? — Спросил Веня.

— Чего?

— Говорят же, стройная, как антилопа, грациозная, как лань. Давай, подумай, какое животное у тебя больше всех ассоциируется с женщиной, которое могло бы эволюционировать в человека?

— Стыдно, Вениамин, взрослому человеку такие вопросы задавать.

— И все же? — В этот раз настоял Петр.

— И ты туда же. Ладно, — Борис поправил прическу. — Есть такое животное, на которое я хотел бы, чтобы была похожа моя жена. Это лори. — Борис вытаращил глаза и медленно обвел взглядом своих товарищей. — Глазки красивые, сами такие потешные и шерстка набитая, так бы и держал в руках.

Веня с Петром после секундного ступора покатились со смеху.

— Серьезно? Лори? — Переспросил Петр, вытирая слезы.

— Так и думал, что поднимите насмех. — Борис отвернулся и принялся единолично поедать грибы. — Не дам, пока сами не расскажете, про свое животное.

— У меня кошка, однозначно. — Веня обошел Бориса, чтобы выпросить свою долю.

— А вымышленных можно? — Поинтересовался Петр.

— А чего, змеи еще остались. — Заржал Борис.

— Не, змеи в прошлом. Мне бы понравилась кентавриха. И женщина вроде, внешне, и прокатиться верхом можно, так сказать и для любви и для дела.

— Представляю, какие трусы надо на ее лошадиную задницу, разоришься.

— Похабник, ты Веня. Такую сказку опошлил. — Борис отдернул было протянутый молодому врачу грибной деликатес.

— Пошлость, между прочим, придумана людьми, чтобы подогревать интерес к процессу размножения. Представьте, что секс это такой же унылый процесс, как раскатывание теста под пельмени. Тоска. Сколько детей, столько у тебя и секса в жизни было.

— Блин, какой разговор не начнем, он все равно на баб переходит. — Пожаловался Борис. — Это все ты, Веня, со своей подростковой гиперсексуальностью.

— Мне уже двадцать четыре.

— Не годы определяют возраст, а мысли.

— И это говорит мне человек, который готов жениться на лори.