— Очень приятно, — поклонился я, а Светлана присела в реверансе. — Вот уж не думал, что повстречаю тут кого-то, кто заберётся так далеко от дома.

— Да, мы жуткие домоседы, — блеснула белоснежными зубами графиня. — Если бы не дела супруга в столице, то вряд ли посетили этот бал. Впрочем, Андрей Валерьевич отказался идти со мной. Не любит он всю эту мишуру, считает глупым и показушным. Вместо этого предпочитает встречаться с деловыми партнёрами в уединенном месте, без лишних ушей и глаз. Ну а я оказалась предоставленной сама себе и вот коротаю время в увлекательной беседе под защитой моего слуги Пахома.

Я ещё раз окинул взглядом слугу графини. Вот прямо-таки чувствовал, что где-то видел его, но вот где… убей — не вспомню!

— А ваш слуга всегда в маске? — спросил я. — Может быть он является преступником и старается скрыть свою личность?

— Нет, что вы. Пахом вовсе не преступник. Даже наоборот — он герой. Настоящий мужчина, каких мало, — ответила графиня. — Когда наша усадьба загорелась от взрыва газа, то Пахом вынес на руках нашу маленькую дочку Милану. Правда, его голова и тело получило большие ожоги, которые не смогли вылечить даже лучшие маги мира. Поэтому Пахом не хочет шокировать окружающих видом своих шрамов и ожогов. Ну что же, простим ему это желание?

— Безусловно! — с жаром воскликнула Алёна Игоревна. — Такой героизм заслуживает понимания. Как врач я знаю, что многие инвалиды комплексуют после операции… Пахом, ваш поступок был поистине полон доблести и бесстрашия.

Слуга в ответ поклонился. Его глаза сверкнули сквозь прорези маски.

— А это та самая женщина, которая смогла очаровать господина Копылова? — вновь улыбнулась графиня. — Да, мы были представлены друг другу, но только сейчас я сумела поймать взгляд, что наш благородный орк бросил на вас. Разлюбезная Алёна Игоревна, вы поаккуратнее с ним, а то он… весьма зубаст!

Орк осклабился на это, показав свои клыки в полной мере. В это время я почувствовал, что Светлана тянет меня в сторону. Я взглянул на неё, а она кивнула в сторону дверей:

— Император…

Музыка сама собой заглохла, взоры обратились к дверям, туда, где вышагивал Николай Сергеевич Романов собственной персоной. Он шел под ручку с дочерью и благосклонно кивал в ответ на приветственные поклоны.

Как-то так получилось, что народ двинулся в сторону дверей, чтобы успеть лобызнуть хотя бы краешек императорской перчатке. В этом людском водовороте нас отнесло прочь от Копылова и его спутников.

Отнесло как раз к Бесстужеву. Михаил Дмитриевич взглянул на нас его брови удивленно поднялись. Впрочем, опытный царедворец тут же справился с собой и опустил брови обратно. После этого он улыбнулся: