Да, это было дерзко с моей стороны, однако, это была необходимая дерзость. Император и в самом деле не всё мне рассказал про объект охраны. Не сказал, что Светлана целительница такой огромной силы, а должен был. Ведь если моё излечение — это не единичный случай, круто замешанный на шоке, то это могло многое значить…

А если до меня не доведена вся информация, то и работа затрудняется.

— Галина Сергеевна, принесите нам четыре кофе, пожалуйста, — император спокойно нажал на кнопку коммутатора. — Сахар и молоко отдельно.

После таких слов он хмуро взглянул на меня:

— Ты прав — моя недоработка. Не думал, что так быстро всё выяснишь. Наш разговор будет конфиденциальным и не должен покидать этого кабинета. Тут уже не до шуток, Эдгарт. В боярыне Светлане Николаевне Карамазовой, по нашим сведениям, обнаружены зачатки светоча…

— Ого! — я не смог удержаться от вскидывания бровей. — Вот это новость.

Светочем считались самые великие целительницы. Они могли поднимать безнадежных больных на ноги, оживлять почти умерших, лечить такие болезни, от которых самые маститые коновалы только разводили руками. И в то же время они могли стать злыми и жестокими ведьмами. Такими, от которых потом весь свет стонет.

Последним светочем была Баба-Яга. Насколько мне известно, она девчонкой попала под влияние Кощея и её дорожка свернула не туда.

— Именно. И если бы её папенька, пусть ему на том свете почаще икается, не затеял заговор, то я приблизил бы девчонку ко двору и спрятал в золотую клетку. Поместил бы в такие условия, что Светлана стала бы самой лучшей целительницей. Да, может быть, нам бы тогда и молодильные яблоки из Сумеречного мира не понадобились! Но вот поселилась в Николае предательская моль, и она обрубила мне возможность приблизить Карамазовых без внимания иностранных спецслужб. Осознал масштаб трагедии? Если я буду одаривать её знаками внимания, то через пару дней девчонку просто похитят и увезут за тридевять земель. Потому-то я тебя и нанял…

В этот момент в дверь постучали. Император тут же замолчал и нажал кнопку. Тяжелая дверь мягко отъехала в сторону, пропуская пожилую женщину с подносом в руках. Женщина слегка поклонилась и направилась к столу. Вскоре на поверхности очутились четыре чашечки кофе на блюдцах с гжельской росписью, хрустальная сахарница со щипчиками и изящный кувшинчик молока.

— Благодарю вас, Галина Сергеевна, — проговорил император.

— Служу России, — отрапортовала женщина и направилась к выходу.

— Во как, вокруг одни служаки? — спросил я, когда женщина вышла.

— А как же иначе? У России нет друзей, кроме армии да флота. Все остальные только временные партнеры. Ведь мы почти со всем миром воевали, так что зуб у потомков проигравших на нашу страну остался. И улыбки, поклоны, реверансы всяких дипломатов ничего не стоят. Ведь дипломатия — штука тонкая… В рот насрут, а будет пахнуть земляникой, — фыркнул император, размешивая сахар в своей чашечке.