— А если это месть Кощея?

— Тогда увидим людей, которые действуют по его наущению. Они в любом случае выдадут себя. Косым взглядом, перешептыванием, указанием пальца… Ты будешь развлекаться, вести себя естественно… Для боярского сына естественно, а не для полупьяного ведьмака, — уточнил император. — А моя служба безопасности тебя подстрахует. Десяток специалистов будут на камерах наблюдения. В общем, тебе и твоей спутнице ничего не будет угрожать, так что развлекайся, но держи ухо востро.

— А если отравят? — спросил я.

— Тогда я честно отпущу слезинку, — отрезал император. — Иди, Эдгарт, служи честно и не забывай, что на тебе огромная ответственность.

— За такую ответственность добавить бы не мешало!

— Бог подаст! — ответил император и посмотрел на орка. — Ангыр, останься!

Я встал и поклонился:

— Спасибо за хлеб, за ласку, за привет и сказку. Будьте здоровы, не кашляйте, принимайте пилюльки по указанию врача…

— Да вали уже, — отмахнулся император. — Не можешь ты без циркового представления!

Я пожал плечами, а после удалился. На выходе из кабинета столкнулся с дочерью императора. Она была в голубом платье, красиво подчеркивающем чудесные формы. Увидев меня, Елена сделала шаг назад.

Я тут же склонился в глубоком поклоне, с выносом правой руки:

— Многоуважаемая Елена Николаевна, рад вас видеть в добром здравии, а также с непередаваемо восхитительным румянцем на очаровательных щечках!

Она скользнула по мне взглядом, улыбнулась, а следом тут же раздался императорский окрик:

— А ну вали отсюда, Эдгарт! Приглашения получишь у дворецкого!

— Ой, вы тоже будете на балу? — спросила Елена Николаевна. — Как это здорово. Я думала, что там будет смертная тоска…

— Елена, у нас совещание! — снова послышался голос императора. — У тебя что-то важное?

Государь-император показался в дверном проёме и гневно взглянул на меня:

— Ты ещё здесь? Испытываешь моё терпение?

— Папенька, ну нельзя же так с моим освободителем, — проговорила Елена, одарив меня ослепительной улыбкой.

Я улыбнулся в ответ и тут же поспешил откланяться. И в самом деле не стоило расковыривать доброе императорское отношение. Пусть себе…

Не хочет Романов, чтобы я общался с его дочерью, так это его дело. Он, как отец, имеет на это полное право. В конце концов он император, а я… Я всего лишь чернь, которой повезло немного выбиться в люди. Однако, в его глазах я продолжаю оставаться чернью.

Может, именно поэтому я и стебусь в разговорах с ним? Этакая фамильярность человека, который нужен императору. Когда перестану быть нужным, то меня просто вычеркнут из жизни, а пока нужен… Можно и позабавиться. Будет что потом внукам рассказать, если они когда-нибудь появятся на свет.