— Толкнёшь меня, когда приедем, — попросил Герман назойливого напарника, отключил на скафандре внешние звуки и вырубился. «Хоть сколько сна урвать, а то невозможно уже…» — успел подумать Герман прежде, чем провалиться в сон.

Кто-то осторожно прикоснулся ему к плечу. В тот же момент, как Герман закрыл глаза. Так ему показалось, по крайней мере.

— Уже приехали? — спросил парень, потом чертыхнулся и включил внешние динамики. — Уже приехали?

— Да! Поторопись, пожалуйста, червь не должен долго оставаться на месте. Другие пассажиры тоже ждут.

Центр заботы действительно находился за городом, но Герман не увидел большой разницы. Точно такой же парк, как и сам город, те же многочисленные светлячки, которые заменяют здесь освещение — уже вечерело, и они зажгли свои тёплые, оранжевые фонарики.

Гаврюшу он увидел первым. Он сидел посреди какой-то полянки в своей броне, изрядно побитой после жесткого приземления, и казался Лежневу ужасно понурым и несчастным. Герман хотел подойти поближе, но вдруг упёрся в преграду. Прозрачная, абсолютно невидимая и неощущаемая. Не было чувства, что он упёрся в стенку. Парень просто пытался сделать шаг вперёд, и не мог, как бы сильно не напрягал мышцы. Как будто пытаешься придвинуть один сильный магнит к другому одинаковыми полюсами. Гаврюша, увидев приятеля, радостно поскакал навстречу, но тоже остановился, и жалобно опустился на землю.

— Это чего такое? — спросил Лежнев.

— Силовые стены! Они не причиняют вреда, но не позволяют животному уйти, — охотно пояснил га Шилл. — Видишь? Его тут кормят, заботятся…

— Это ваш ликс⁈ — голос принадлежал до ужаса стервозной дамочке. Как она появилась Герман не заметил, но она явно была чем-то очень недовольна. — Немедленно снимите с него всю эту гадость! Это неестественное состояние для данного животного, у него не должно быть никакой скорлупы! Что за варварство! Как вы только додумались такое сделать! Мы пытались снять его самостоятельно, но он стал отмахиваться гравитационным когтем! Ранил наших грузовых летунов, одному из сотрудников потребовалась медицинская помощь! Совершенно невоспитанный ликс, его необходимо вывезти в необитаемые области и отпустить, что и будет проделано немедленно, как только нам удастся снять с него эти железки! Почему он вообще за них так держится…

Сначала Герман хотел возмутиться, накричать, потребовать, чтобы Гаврюшу как можно быстрее отпустили, но, чем больше дамочка говорила, тем отчётливее он понимал — бесполезно.

— Ну так отключите поле, чтобы я снял эти железки! — потребовал Герман. — Как вы думаете, я буду это делать? Силой мысли⁈