— Ну ладно! — разозлился Герман. — Обойдёмся своими силами.

И решительно направился к строю машин. Поднырнул под манипулятор, взмахнул мечом, перерубая толстый привод, резанул следующий, уцепился за поднимающийся вверх обрубок и принялся остервенело тыкать куда-то в центр туши.

— Ну вот, а вы, говорили, — довольно буркнул Лежнев, выпрямляясь. Он встал на замершем копателе, горделиво оглядывая окрестности. Однако долго гордиться не пришлось — его уже пропихивали вперед карабкающиеся по туше шахтёры. — Эй, вы чего?

— А ты оглянись назад! — прокричал Шас. — У них же программа. Сейчас сюда на замену кто-нибудь придёт!

И действительно, очередной копатель уже спешил к поломанному Германом, тянул манипуляторы, стремясь отодвинуть выбывшего и встать на его место. Чертыхнувшись, парень поспешил спуститься вниз и отбежал немного вперёд, к окончанию тоннеля. И остановился.

— И чего дальше? — спросил бригадир. Он тоже опасался идти дальше, потому что только что наблюдал, как заступивший за невидимую черту копатель был смят и отброшен в сторону.

— Герман, я смог рассмотреть, что там дальше, — Кусто проявился неожиданно и голос его был взволнованным до невозможности. — Проходчик вгрызся в бедного малыша и застрял. А малыш ещё не научился действовать когтем так близко от себя! В результате проходчик продолжает пытаться прогрызть детёныша, а детёныш ничего не может с ним поделать, и только разбрасывает всё, до чего может дотянуться. И ещё изо всех сил зарывается глубже, надеясь убежать от опасности.

— Угу. И чего делать? — вопрос был риторический, Лежнев на ответ не рассчитывал. Кусто, тем не менее, ответил:

— Герман, я не вижу способа, как его спасти. Ему сейчас не объяснишь, что нельзя сопротивляться. Он будет ломать всё, до чего дотянется. Я… я думаю, вам надо возвращаться. Как бы там ни было, ты мне дороже, чем дикий ликс. У нас нет времени, чтобы я мог прокопать этот астероид с другой стороны, вот-вот появятся технофанатики, чтобы выяснить, откуда такие потери в технике. Нас тогда могут обнаружить.

— Ой, да не нуди ты! — возмутился Лежнев. — Чего сразу руки-то опускать?!

— Тиана, скажи ему! — обиженно сказал тихоход. — Ты же тоже видишь?

— Как будто ты не знаешь Германа, — раздраженно ответила девушка. — Но вообще, я тоже не представляю, как ты сможешь туда пробраться. Посмотри, там в радиусе сотни метров даже камней нет крупных!

Герман всё-таки решил попытаться. Просто представил себе, как сейчас себя чувствует несчастный ликсёныш, которого что-то непонятное грызёт, непонятно за что, а он и сделать с этим ничего не может, и не понимает, за что с ним так… Всегда жалел животных — они ведь не понимают, за что страдают.