Разведчица его вопрос проигнорировала — говорила с Шасом:

— Бери его за голову, а я за ноги. Кусто, а ты уменьши тяготение ещё немного, хорошо?

— Да вы чего?! — снова удивился Герман.

— Парень, у тебя всё тело кровью покрыто, — пояснил бригадир, послушно хватая его за плечи, — Изо всех щелей льётся! Даже из глаз и, по-моему, из задницы. Извини, не буду разглядывать подробнее. Странно, что ты ещё живой!

— Не только из щелей, — добавила Тиана. — Ты сейчас буквально потеешь кровью.

— Чего это я? — удивился Герман. Он, наконец, почувствовал, что у него действительно болит всё тело. Не то чтобы очень сильно, но действительно целиком. Кожа, мышцы, — каждая по отдельности и все вместе, — глаза, уши, зубы и кости… такой подробной и всеобъемлющей карты своего организма, выраженной в оттенках боли он ещё не ощущал.

— Слияние без подготовки, с диким ликсом, да ещё и в скафандре, — коротко объяснила Тиана. Девушка несла его очень плавно и осторожно, а по лицу у неё катились слёзы. — В твоём теле сейчас не меньше половины этого самого скафандра. В самых разных местах. Мелкими кусочками. Хорошо, что сердце не затронуло, а то мы могли бы и не успеть тебя донести.

Герман представил себе, если бы кусочек скафандра оказался не в сердце, а в мозгах, и ужаснулся.

— А голова?! — ужаснулся парень.

— Не переживай, — сквозь слёзы улыбнулась Тиана. — Ликсы, даже дикие, никогда не вредят мозгу. Это у них инстинктивное. Так что насчёт этого не беспокойся.

— А чего я как пьяный? — подозрительно спросил Лежнев. — Ещё и боль, судя по всему, приглушена. Реально как будто грамм семьсот в одного всадил.

— Первый контакт, — объяснила девушка. — Герман, давай я тебе потом всё объясню, когда мы тебя до капсулы донесём. А пока отдыхай. Ты даже не представляешь, какой ты молодец! То, что ты смог выйти из слияния… это невероятно. Я боялась, что ты теперь навсегда потеряешься.

Только через час после того, как его поместили в капсулу, парень пришел в себя достаточно, чтобы слушать объяснения. В сон его не погружали, так что Лежнев хорошо прочувствовал процесс изменения своего состояния. Сначала тупая боль по всему телу даже усилилась — не настолько, чтобы нельзя было терпеть, но довольно значительно. Затем, постепенно, начала возвращаться ясность ума.

— Всё, я, кажется, адекватен, — сообщил всем интересующимся Герман. — И теперь готов слушать, что это вообще такое было.

— Ты уже сам всё понял, — Тиана так и сидела возле капсулы, наблюдая за процессом извлечения лишнего из нашпигованной скафандром тушки. — Ликс почувствовал в тебе защитника и помощника, вот и захотел войти в слияние. Это я виновата — мы с Кусто изо всех сил следили, чтобы он на тебя не разозлился или не испугался, а о том, что он проникнется доверием, как-то не подумали. Я о таком только слышала. Даже на заре одомашнивания тихоходов такие несчастные случаи были достаточно редки, и обычно они заканчивались смертью обоих. — Девушка тяжело сглотнула, — В подавляющем большинстве случаев они заканчивались смертью для обоих. Точную статистику я не помню, но, кажется, вышел из такого слияния только один человек — он и стал потом тем, кто придумал этот способ пилотирования.