— Старый хрыч сказал, что ее к главврачу отправили, — ответил Серега.

Я подошел к окошку регистратуры.

— Добрый день! Не подскажете, как к главному врачу пройти?

Тетка в окошке посмотрела на меня настороженно.

— Здравствуйте. А вы кто и по какому вопросу?

— Курьерская служба. Из Минздрава, — не моргнув глазом, соврал я. — Нам пакет документов передать. Срочно.

Тетка потянулась к стеклу:

— Можете мне передать.

— Не положено. У нас приказ, — отрезал я. — Только лично, строго из рук в руки.

Тетка заметно смутилась. Магия слова «приказ» в госучреждениях все еще действовала безотказно.

— Ну, раз приказ… Пятый этаж, пятьсот шестой кабинет.

На пятый этаж мы взлетели, практически не заметив лестничных пролетов. Быстро пробежались по длинному коридору, выискивая нужную табличку.

— Вот он! — Серега с ходу схватился за ручку двери.

— Стой! — я перехватил его запястье.

— Чего⁈

— Останься здесь, у входа. Никого не пускай. Если кто сунется, говори — там идет важное совещание.

— Какое еще совещание⁈ — опешил друг.

— Правительственное!

Запускать в кабинет приятеля, находящегося в крайней степени аффекта, было верхом глупости. Он бы за секунды нахамил, наломал дров, спровоцировал конфликт и Алене уж точно никак бы не помог. Опыта в подобных «баталиях» у него было ноль целых ноль десятых. А я за тридцать лет юридической практики повидал и не такого.

Я открыл дверь и уверенно шагнул в приемную. Секретарь подняла голову от клавиатуры печатной машинки:

— Вы куда⁈

Не сбавляя шага, я подошел к двери главврача и на ходу бросил через плечо:

— Лейтенант Маньков, я по делу о взятке.

Я распахнул вторую дверь и мгновенно оценил открывшуюся картину. Заплаканная Аленка, без медицинского колпака, с растрепанными рыжими волосами, сидела за приставным столиком и что-то старательно выводила на листе бумаги. Во главе Т-образного стола восседал тучный мужчина в накрахмаленном белом халате — судя по всему, главврач. Поджав губы, он отстраненно смотрел в окно. А напротив Алены расположился ухмыляющийся мужик средних лет с короткой военной стрижкой.

— … за что я и получала незаконное вознаграждение, — монотонно диктовал мужик.

Я без единого слова сделал пару быстрых шагов к столу. Схватил исписанный листок, смял его и разорвал пополам. Клочки бумаги предусмотрительно убрал себе в карман куртки.

— Э! Ты че творишь⁈ — мужик резко вскочил со стула.

— Начинаю процедуру защиты прав и интересов гражданки, — спокойно, но веско произнес я.

Фамилии Алены я, к своему стыду, не знал. Поэтому пришлось обойтись размытыми, но солидными формулировками.