— Каких еще прав⁈ — взревел мужик.

— А вы вообще кто такой? Представьтесь!

Мужик полез во внутренний карман пиджака, достал красную корочку и агрессивно ткнул ее мне чуть ли не в нос. Я быстро пробежался глазами по строчкам:Оперуполномоченный ОБЭП, старший лейтенант Смирнов В. А.

— А ты кто⁈ — с наездом рявкнул опер.

— Молодые люди, не надо кипятиться, успокойтесь, пожалуйста, — подал голос главврач, которому скандал в его кабинете был явно поперек горла.

— А мы и не собирались кипятиться, правда, старший лейтенант? — я посмотрел прямо в глаза Смирнову.

— Ты у меня сейчас за свои фокусы в отделение поедешь! — пригрозил опер.

— Могу и съездить, — легко согласился я. — Но исключительно в качестве представителя задержанной.

— Да какой ты, на хрен, представитель⁈

— Законный, — я перевел взгляд на Алену, которая сидела с широко открытыми, обалдевшими от происходящего глазами. — Подтвердите, пожалуйста, что я имею полное право защищать ваши интересы.

Мне пришлось ободряюще кивнуть, подталкивая девушку к единственно правильному ответу.

— Да… — заикающимся от стресса голосом выдавила Алена. — Представитель он мой.

— Ну вот, сами всё слышали, — я перевел взгляд на опера. — Еще какие-то вопросы будут?

— Адвокатское удостоверение покажи, умник, — произнес Смирнов, требовательно протягивая руку.

— А вы уголовное дело уже возбудили? — парировал я. — Уверен, что нет. Значит, на стадии доследственной проверки или в административном процессе защитником может выступать кто угодно по устному или письменному ходатайству. Статус адвоката мне для этого не требуется. А теперь вопрос у меня: на каком вообще основании вы задержали гражданку?

— Основания тебе нужны⁈ — заскрежетал зубами опер. Он порылся в своей кожаной папке и веером выложил на стол несколько бланков ВКК с проставленными печатями. — И только попробуй с ними что-то сделать — я тебя самого закрою за уничтожение вещдоков!

Я демонстративно, но аккуратно взял один бланк за уголок, посмотрел на свет и небрежно вернул на стол.

— Ну, справки. С печатями. И что дальше?

— Она их продавала! Студентам! — торжествующе заявил Смирнов.

— Продавала? — я насмешливо вскинул брови. — А где зафиксированный факт передачи денег? Вы проводили контрольную закупку? Где меченые купюры? Где протокол изъятия, подписанный двумя независимыми понятыми? Ах, понятых не было, и вы просто вытащили бумажки из ее рабочего стола? Поздравляю, товарищ старший лейтенант. Значит, это недопустимое доказательство, полученное с грубым нарушением УПК.

— Она чистосердечно созналась! Писала собственноручное признание! — лицо опера пошло красными пятнами ярости. — Которое ты только что порвал, гнида!