— Это были показания, выбитые под психологическим давлением и угрозами, — отрезал я и повернулся к девушке. — Алёна, ты ведь просто тренировалась заполнять бланки по долгу службы, верно? Обычные черновики. Ты их вообще собиралась выбросить в мусорку. И никаких денег ты ни от кого не брала. Никогда! Ведь так?

— Так… — Алена неуверенно, но уже с проблеском надежды в глазах, закивала.

— Да чего вы мне тут горбатого лепите⁈ — взревел Смирнов, с силой хлопнув ладонью по столу. Тучный главврач аж вздрогнул. — Какие, к черту, черновики с мокрыми печатями⁈

— Товарищ старший лейтенант, официальный протокол задержания уже составлен? — я перешел в атаку. — Нет? Значит, процессуального статуса задержанной у нее нет, и гражданка находится здесь абсолютно добровольно. А если вы сейчас попытаетесь ее задержать без оформления — это чистая статья 171 Уголовного кодекса РСФСР, «Превышение власти или служебных полномочий». Плюс незаконное лишение свободы. Если мы сейчас же не уйдем, я еду в городскую прокуратуру и пишу заявление на ваши самоуправные действия.

— Да я этот протокол прямо сейчас составлю! — Смирнов дернулся к своей папке за чистым бланком.

— Составляйте, — я равнодушно пожал плечами. — Только законных оснований для задержания у вас как не было, так и нет.

Я почти физически ощущал, как в голове старлея со скрипом закрутились шестеренки, оценивая расклад. Всё, что у него реально было на руках — это написанное под диктовку признание испуганной девчонки, которое теперь в виде мелких клочков надежно покоилось в моем кармане. Всё остальное к уголовному делу пришить было невозможно: справки изъяли с грубейшими процессуальными нарушениями, без свидетелей, а факта передачи денег в природе не существовало. Дело разваливалось, не успев начаться.

Я решил надавить и на главврача, чтобы окончательно закрепить успех.

— А вам лично нужен скандал на весь город? Проверка из горздрава? — я развернулся к тучному мужчине, который всё это время старался слиться со своим креслом. — Разгромная статья в газете о том, что у вас прямо под носом бланками строгой отчетности торгуют? У вас же кресло зашатается, уважаемый. Давайте поступим так: товарищ оперуполномоченный идет ловить настоящих бандитов, мы рвем эти нелепые черновики, а Алёна прямо сейчас пишет заявление на увольнение по собственному желанию. И мы расходимся тихо и мирно. Никакого выноса сора из избы.

Опер прекрасно понимал, что без письменного признания это дело — стопроцентный висяк, а процессуально он сам всё безнадежно запорол с самого начала. Смирнов бросил на меня испепеляющий, полный ненависти взгляд, но спорить не стал. Он молча сгреб со стола свою папку, резко развернулся и, от души шарахнув дверью, вышел.