Однако, если учитывать тот специфический временной отрезок, в котором я оказался, аргументы Толика звучали куда более жизненно. На дворе стоял дикий девяносто второй. Классическое советское образование прямо сейчас не решало ровным счетом ничего. В эту эпоху красные дипломы стремительно обесценивались, уступая место совсем другим навыкам.

Чтобы выжить, подняться и не пойти ко дну, сейчас нужна была сумасшедшая скорость реакции на происходящее, бульдожья хватка и выдающаяся наглость. И ни одному из этих предметов за дверями нашего института, к сожалению, не обучали.

— Значит так, — я хлопнул в ладоши, прерывая их зарождающийся спор, и перешел к раздаче поручений. — Толик, ты сегодня выходной.

— Это как? — не понял он, растерянно моргая.

— Езжай в райисполком. Потрись там в очередях, покури на крыльце, с людьми поговори. Особенно лови на выходе тех, кого инспекторы с регистрацией завернули…

— А как я их отличу? — до Толика никак не доходила бизнес-механика.

— Отличишь. Они матом громко ругаются. Подходишь, сочувствуешь и оставляешь им мой домашний номер.

В Толике тут же взыграла фирменная уличная подозрительность. Он прищурился, подозревая подвох:

— Э, нет, братан, погоди! А почему именно твой номер оставлять⁈

— А потому, Толя, что я прямо сейчас поеду домой, — терпеливо, как неразумному ребенку, объяснил я. — Сяду возле аппарата и буду ждать звонков. От твоих потенциальных клиентов. И от Селидовой.

— А Селидова — это еще кто такая? — не унимался Толик, мгновенно почуяв какую-то серьезную движуху, проходящую мимо него.

— Узнаешь в свое время. Меньше знаешь — крепче спишь.

Я отвернулся от него и обратился ко второму приятелю.

— Так, Серега. На тебе самая ответственная часть. Ты сейчас идешь на пары. Садишься за парту и прилежно конспектируешь за нас троих. И попытайся нас как-то прикрыть перед преподами. Наври что-нибудь убедительное про болезнь бабушки или прорвавшую трубу, чтобы пропуск в журнал не вкатили. На занятия пока будем ходить вахтовым методом. А дальше…

— А дальше нас выпрут, — мрачно закончил мою мысль Сергей.

— Не выпрут, — уверенно отрезал я.

Правда, про себя отметил, что сам в этом до конца уверен не был. Несмотря на всеобщий дух внезапно свалившейся свободы, а точнее — тотальное разгильдяйство, руководство вуза бдило за дисциплиной и старательно вычищало ряды студентов от злостных прогульщиков. Вылетать из института прямо сейчас смысла не имело, это сулило массу лишних проблем. Но у меня уже зрел план, как подстраховаться на крайний случай.

— Угу, — пробормотал я себе под нос, окончательно формулируя идею, а затем снова повернулся к Сереге. — Знаешь что? А поболтай-ка ты сегодня с самыми отбитыми придурками на нашем потоке. Ну, с теми, кто уже на ниточке висит и списки на отчисление возглавляет.