В восемьдесят семь лет Энтони Хопкинс смотрит на фотографию трёхлетнего мальчика, который роняет леденец в песок и плачет, а взрослые только смеются. Он хочет сказать этому ребёнку: мы справились, парень. Но за этими словами стоит целая жизнь, прожитая с ощущением, что ты не на своём месте, что запутался и не справляешься. Это чувство вечной неприкаянности, впечатанное в нутро острыми осколками битого фарфора, он унаследовал от отца — жёсткого пекаря, который не признавал ни глупостей, ни нежностей, и чьё главное наставление звучало как приказ: просто делай своё дело, держи хвост трубой и не ной.

Мальчик с Слоновьей Башкой, как его звали сверстники, рос в валлийском Порт-Толботе, где всё казалось предопределённым: школа-интернат с девизом «Служи и повинуйся», табели с феерическими двойками, отцовское разочарование, молчаливое отчуждение. Он отвечал на оплеухи блеянием, прятал боль под ковёр, вырабатывал взгляд непробиваемой отрешенности — и именно это умение не показывать боли, делать вид, что врагов не существует, стало его главным трюком выживания. В одиннадцать лет он дал себе слово больше никого не подпускать к себе. В семнадцать, получив очередной уничтожающий табель, тихо произнёс родителям: однажды я вам покажу. Что именно — сам не знал....