Подполковник потребовал ответа, и Арсений Воронов выдал его чётко, по учебнику, не отрывая взгляда от доски. Слуховая память выручала, как всегда. А в блокноте на коленях рождался другой ответ — Су-57 в развороте, штрих тени под фюзеляжем, линии, которые он вёл плавно, чувствуя машину даже в этой духоте аудитории. Отец боялся, что из всей авиации сыну достанутся лишь наброски самолётиков. Но это он зря.

Молния ударила в кабину на первом же вылете, и мир схлопнулся в ослепительную точку. Арсений открыл глаза в чужом теле, в чужом времени, в воздушном бою, где угловатые силуэты с чёрными крестами на крыльях выходили из дыма словно осиный рой. Тело помнило то, чего он не учил: ручка толще, педали иначе, голос в наушниках хриплый и незнакомый. Он сбил «мессера», прикрыл ведущего, посадил раненую машину на укатанное поле — и услышал, как чужие люди зовут его Соколовым. Николаем Соколовым, младшим лейтенантом, чья жизнь теперь лежит в его руках....