Глава 1
Монотонный сухой голос нашего «историка» тянулся, как кисель, что нам подают на ужин. И-16 в тридцать девятом на Халхин-Голе… Я слушал вполуха. Ну вот зачем нам знать, что там делали эти несчастные «ишачки» сто лет назад? Это спасет нам жизнь? Как бы не так. А если выпендриваться своей правильностью и всезнанием, как Леха Ковалев, можно и вовсе на неприятности нарваться.
Я сидел у окна на любимом месте в третьем ряду. Дело не в видах за окном, просто свет в это время удобно падает. И мне это на руку. В общей тетради на автомате строчил конспект: имена, даты. И придраться не к чему, даром что думал о другом. Тонкий, в клеточку, блокнот в твердой обложке, затёртый по углам, лежал на коленях. Вот что для меня реально важно, а может даже и полезно.
Су-57 в развороте. Штрих, ещё один, навел аккуратно тень под фюзеляжем. Я вёл линии плавно, чувствуя машину даже здесь, в этой духоте. Крыло, наплыв, сопла. Я всегда рисовал только то, что летает. Еще в детстве отец боялся, что из всей авиации я буду любить только наброски самолетиков. Но это он зря…
— Воронов!
Я поднял голову медленно и естественно, чтобы не выдать волнение.
— Я.
— Повторите, о чём я говорил.
— Тактика истребителей в первый период войны, товарищ подполковник. — Уверенный голос, честный взгляд. — Об устаревших схемах, звене-тройке, отсутствии радиосвязи на большинстве машин.
Подполковник помолчал пару секунд с прищуром. Будто он что-то такое приметил во мне, но придраться было не к чему. Слуховая память меня еще ни разу не подводила. Иногда я спрашиваю себя, зачем мне помнить то, что не пригодится в деле, но голове не прикажешь.
— Садись. И блокнотик свой спрячь-ка получше. Еще раз увижу, отберу.
Леха за спиной хмыкнул. Стереть бы его дурацкую ухмылку с нахальной рожи. Наш мистер Идеал не упустит случая позлорадствовать. Я резко, словно получил приказ, кивнул преподу и опустил взгляд на истребитель. Часики тикают, и, похоже, я не успею доделать тень.
История — это сущее наказание. Самый бессмысленный предмет здесь. Некоторым, вроде Сереги Бойко, она только жизнь портит, так как даты у него в одно ухо влетают, в другое вылетают. И что? Он из-за этого хуже как летчик по сравнению, например, со мной? Так-то хуже, но не настолько, как мне бы хотелось.
Аэродинамика — вот это да, это реально ощутимые величины, которые в воздух поднимают. Без метеорологии тоже никуда, от неё жизнь зависит, и не только летчика, пожалуй. А вот кто там в каком году на чём летал, и как у него звено строилось… Зачем? Устаревшим гниющим экспонатам место в музеях, всякие чудики, любители старины такое ценят. Мою жизнь это никак не может изменить, просто информация для галочки.