Настя открыла глаза в чужом теле и первым делом потребовала ослабить корсет. Экономка миссис Хилл принесла завтрак с лицом, вырезанным из старого дерева, и сообщила, что муж уехал. Настя, которую теперь звали Аурелия, намазала тост маслом и объявила, что спускается к свекрови. Вдовствующая герцогиня пила чай с молоком, которое Настя едва сдержала, и ждала её слёз. Вместо слёз услышала про будущее. Свекровь хмыкнула, но что-то в её взгляде изменилось — тень, похожая на уважение. После завтрака Настя нашла на столе карту, отыскала красный крестик в сорока милях к северу и позвонила колокольчиком. Молли, рыжая и круглолица, ахнула, но карета уже тряслась по ухабам под дождём.

Грейсон Хоторн стоял у камина с бокалом, когда она вошла. В гостиной валялись пустые бутылки, на диване сидели мужчины с развязанными галстуками, и брюнетка пила прямо из горлышка. Он повернулся, и Настя поняла: он смотрит как на вещь, которую купил и которую теперь ненавидит. Она сказала, что приехала к мужу. Он сказал, что видел, как она целовалась с художником. Она спросила, дал ли он ей шанс объясниться. Он замер, потому что не дал. Они договорились: она останется, он не будет входить в её комнату. Ночью он всё-таки пришёл, пьяный, и коснулся её лица. Сказал, что прежняя Аурелия была холодной, а она — огонь. Настя ответила, что ударит, если он не отойдёт. Он отошёл, но поставил новое условие....