Не глядя, я похлопала Уилсона по плечу, мол, молодец, парень. И Левицки молодец, легко перестроилась. А я вот ни черта не молодец. Застыла, как глыба в одном положении. Как будто всё, что я когда-то чувствовала, ушло вместе с Браунингом.
Ещё немного, и таблетки подействуют, и мне станет так глухо внутри, и жутко захочется спать. На меня уже нападала зевота, тревожность застывала, как кусок смолы – не пропадала, вовсе нет, замирала, и ужас, закручивающийся внутри меня, словно воронка, замирал вместе с ней. Как стоп-кадр из фильма ужасов. Смотреть страшно, но когда нет динамики, привыкаешь, и становится наплевать…
– Ох, нифига себе! У вас тут это… Ой.
Я резко повернула голову, так, что хрустнула шея, и потемнело в глазах. Уилсон просматривал видео- и аудиофиксацию происходящего в помещении за последние сорок восемь часов. Искал записи телефонных разговоров с Шохоллом. А нашёл нас… Какого чёрта Браунинг забыл всё стереть?!
– Даже представить не мог, что Браунингу когда-нибудь перепадёт…
Уилсон изумлённо пялился на стоп-кадр страстного поцелуя на поверхности директорского стола, а я, набрав в лёгкие воздуха до упора, рявкнула:
– Удали!
– Я, это… – Уилсон вздрогнул.
– Удали немедленно! – мой голос сорвался на визг, сломавшись где-то наверху, под самым потолком. У меня намокли глаза, и в горле перехватило колючей проволокой. Проклятье, как же больно.
– Белл, прости. Я ж не знал… что ты тоже, – затараторил он, его пальцы запрыгали по клавишам.
Чёрт. Ну, теперь и Максвелл узнает, и будет снова волноваться за меня, как родной отец не волновался, у Уилсона же язык за зубами не держится, тем более – боже мой – какое событие! Не хуже Суперкубка.
– Он-то по тебе с Академии еще сохнет, слепой не видел.
Я и была слепой. А прозрела слишком поздно. Я не могла знать, что у нас так мало времени.
– А что, по-твоему, я из сострадания дала, да?! – взвизгнула я, подрываясь из кабинета.
– Прости, Белл, – заблеял мне вслед Уилсон. – Мы найдем его.
В ушах шумела кровь, когда я, ища спасения от самой себя, нашла его в самом неподходящем для этого месте – в прозрачном аквариуме аналитиков. На стуле Браунинга всё ещё висел его когда-то давно забытый тёмно-синий пиджак.
Я подошла к его рабочему месту. Медленно, словно боялась спугнуть его фантом. Провела ладонью по воротничку. Легонько отодвинула кресло и села в него. Три идеально чистых монитора, планшет, безделушка из Академии. Вытянув ногу, я неловко пнула задник стола, поёжилась, ощутив вину за то, что потревожила покой этого места. Машинально начала выдвигать ящики. Ключи от машины, папка с документами. Рецепт на лекарства. Рецепт я сунула в карман – нужно будет позаботиться о его матери.