– Семьи?
– Все изолированы, спецбригады несут вахту. Не все согласны с этим решением, – он пожал плечами, я поняла его и понимающе мотнула растрёпанной головой.
Стадия отрицания. Каждый раз как в первый раз.
Дэмиан пожал плечами и снова уткнулся в монитор. Выглядел он гораздо лучше меня и в руках держал себя гораздо лучше. Критические ситуации – его стихия, потому что именно в критических ситуациях способности мозга были задействованы на полную катушку. Он был спокоен и собран. В общем, как и всегда. Чего не скажешь обо мне. И о других.
В любой нештатной ситуации всегда находились те, кто до последнего отказывался в эту самую ситуацию верить и, соответственно, применять меры защиты тоже. У людей легко происходит подмена понятий: сирена тревоги первой степени сходила за учения, радиосообщение за ошибку или розыгрыш, официальные сведения о количестве заражённых называли фейком, придуманным правительством для того, чтобы заставить всех сидеть по домам. Я морально готовилась к тому, что число заболевших будет увеличиваться в геометрической прогрессии. Пропищала управляющая панель, принимая новое сообщение – крематорий сообщил о готовности задействовать дополнительные мощности при первой же необходимости. Когда будет нужно, они запустят ещё пару печей. Дым будет виден из окна.
– Я, пожалуй, да… ты прав, пойду, – шатаясь, я едва вписалась в дверной проём. Ближайшая комната отдыха с диваном была у опенспейса аналитиков, туда я и направилась. Как же хотелось выпить… Я была уверена, что от напряжения не усну. Но возвращаться в кабинет было выше моих сил.
Я устала настолько, что не могла больше воспринимать информацию. Мне казалось, что под сводами черепа у меня боровое желе, плоское и прозрачное. И если бы не Дэмиан, я не знаю, как вывезла бы всё это…
Глава 26
Мне снился кофе. Обычный кофе в обычной чашке. Из натуральных зёрен, такой же, как я пробовала на военной базе и которого я, наверное, никогда больше не попробую. Удивительно, но под эту умиротворяющую иллюзию я проспала крепко почти шесть часов подряд. Я никогда так не спала. Шесть часов непрерывного сна, несмотря на узкий, жёсткий диван и неудобную позу, в которой приходилось обнимать себя и прятать ладони под грудь чтобы руки не съехали вниз и не утянули силой тяжести на пол всё тело. Это был рекорд. Раньше я просыпалась ровно в два тридцать, и ворочалась, ворочалась до четырёх утра, а после забывалась рваным, поверхностным сном, который прерывался тревожным ожиданием сирены. Неужели только в жутком стрессе и дикой усталости мой организм может нормально функционировать?! Я настолько привыкла существовать в ожидании удара, что спокойная, по-хорошему предсказуемая жизнь перестала для меня являться синонимом психологического комфорта?