– Тебе тоже нужны рамки, Коэн, – я расслабленно откинулась на спинку стула, при этом не расслабляясь ни на мгновение. – Шохолл и Ньюман – гомосексуалисты. Тебя сунут в такую дыру, что когда ты выйдешь оттуда – если, конечно, выйдешь – то станешь идеально воспитанным, примернейшим членом общества. Ты же знаешь, как это бывает? Да, дорогой? – последнее слово я произнесла с оттяжкой, смакуя каждую букву, наслаждаясь каждым микроизменением в лице Коэна – от ярости до ужаса и растерянности. Он прекрасно знал, что замеченные в подобной связи заключённые едва ли живут в тюрьме долго. А я с каждой пройденной минутой понимала, что такому, как Коэн никто бы не доверил серьёзной информации. Наверняка ему просто дали денег. Ему часто давали денег за поблажки, он это любил. Так он ощущал свою власть…
– Мне нужен адвокат. С тобой я больше не собираюсь разговаривать, – сдавлен и зло произнёс Патрик. Я ощутила, как заныл потянутый трицепс – к организму начала возвращаться чувствительность, ко мне в голову – адекватность. Я встала и спокойно проследовала к выходу. Толкнув дверь внутрь, я поняла, что оставила своё прошлое в допросной комнате.
– Думаешь, расколется? – Уилсон нагнал меня в коридоре. В его взгляде читалось одобрение, однако, обсуждать со мной случившееся в допросной он не решался. И пусть. Говорить больше не о чем. Патрика в моей голове больше не было.
– Расколется. Но вряд ли он что-то знает.
Глава 46
Я скучала по нему.
Скучала так сильно, что ждала ежеутренней сирены, как спасения. Её пронизывающий звук вытаскивал меня из болота мыслей и образов, в которых я грязла каждую чёртову ночь. Я так ненавидела ночь… Вернулись проблемы со сном, я снова просыпалась за несколько минут до сирены и поджимала под себя холодные ноги, а до этого в час или два ночи от тревожных снов. Он исчез так внезапно, будто его и не было вовсе.
Подумать бы, а что же между нами было? У нас было слишком мало времени… Я была один сплошной оголённый нерв, и Дэмиан стал моим лекарством. Он любил меня, и каким-то чудом терпел, хотя я знаю, насколько была невыносима… А я? Сейчас я хотела только одного – спасти его. Найти. Увидеть еще один – хотя бы один раз. Эта мысль параноидальным бредом внедрялась в мой разум, и не было никаких сил переключиться на что-то другое.
Сирена как всегда взвыла резко – словно вскрыла глотку. Держась за шею, я опустила босые ноги на холодный пол и прошлёпала на кухню. Мне хотелось выпить воды – во рту горчило от выпитого накануне снотворного. Я выглянула в окно – проехала патрульная машина. Медленно бредущей вдоль тротуара старушки Хенли не было. Не было и привычного курьера на велосипеде – наверняка он оказался среди заразившихся, и, возможно, давно уже превратился в пепел в крематории. Всё изменилось. Изменилась и я.