– Я тебе не детка.
Что-то произошло. Что-то внутри меня изменилось так резко, что я не успела отследить это. Голос был не мой. И я была почти не я. Не кролик перед удавом – инспектор Белл. Исполняющая обязанности старшего инспектора Подразделения номер один Флоренс мать её Белл, и мне нужна была информация. И я вытащила бы её из самого дьявола, если б он существовал, не только из какого-то трусливого нарцисса и психопата, который однажды попытался меня сломать. Мне вдруг стало так свободно внутри, что я готова была станцевать на столе для допросов без единой унции алкоголя внутри.
– И полномочия у меня появляются тогда, когда в деле начинает фигурировать слово «токсин», – добавила я, и верхняя губа у меня непроизвольно дёрнулась, как у оскалившегося хищника.
– А ты зубы научилась показывать, да? – лживая улыбка слезла с его лица, словно отмершая кожа, его истинная суть явилась мне снова. Он люто ненавидел меня. А ещё ему было страшно. Потому что сегодня наручники надевал не он, сегодня их надели ему.
– Белл, у нас тут радиопомехи, запись остановлена, – в помещении раздался искажённый голос Уилсона.
То, что произошло потом, я помнила смутно. Я не думала, что творю – действовала на голых инстинктах, и плевать мне было на жалобу и объявленный мне следующим же днём выговор. Не разрывая зрительного контакта, я стрелой устремилась через стол. Схватив Патрика за волосы, я грохнула его лицом в поверхность стола с такой силой, что разбила ему нос. Не представлю, почему Коэн не успел среагировать: мешали ему наручники, или быстрота моей реакции с годами тренировок стала лучше, но факт превышения полномочий был налицо. Патрик сидел ровно, из раздувавшихся, как у быка, ноздрей медленно стекала кровь.
– С-с-сука, – тихо прошипел он, но дать мне сдачи не осмелился.
– Твоя связь с мелкими говнюками из подполья очевидна. Если ты будешь сотрудничать и расскажешь, где они базируются, тебе скостят срок, – отчеканила я недрогнувшим голосом, хотя внутри ещё бурлил адреналин. Я хотела ударить его снова. И еще, и ещё.
– Ты всегда была сукой. Тебе нужны были рамки. Тебе нужно хорошее воспитание, Фло, детка. Тебе нужны рамки, – он хрипло выплёвывал слова и заговаривался, я помнила – именно так его захватывал гнев. Он переставал соображать. Я понимала, что в любую секунду ему может сорвать крышу, и начнётся месиво, в котором у меня будет небольшое преимущество – его скованные руки. Но Патрик не шевелился. Его губы бледнели, и кровь затекала в их уголок. Он смачно плюнул в сторону – на пол упала пузыристая розовая клякса.