волос. Всё, что угодно. Всё, что осталось от прошлых лет и что собирают рысщики по старым городам. — Рысщики? — непонимающе переспросила я. Эрик кивнул, поясняя: — Те, кто осмеливается выходить намного дальше, чем мы, и кочуют по старым городам в поиске каких-либо вещей, будь то книги, монеты, лекарства. Дальше они перепродают их на чёрном рынке сопротивления. Даже бывают во фракциях. — Но я никогда не видела их. И не слышала об этом, — я озадаченно посмотрела в сторону, стараясь припомнить нечто подобное. — Возможно, твоя мать говорила тебе не обо всём, — пожал он плечами. — Нет. Она всегда рассказывала мне о текущих делах фракции. Я, пожалуй, знала даже больше остальных советников, — вымолвила я и в тот же миг поджала губы, испуганно оглядываясь на Эрика. Его внимание полностью застыло на мне. Он будто бы даже не моргал, а внимательно сканировал, словно старался прочитать мысли. Я задержала дыхание, до боли сжимая пальцы, а сердце в груди сделало кульбит. Это было именно то, чего он хотел, чего так нагло просил тогда — информация о фракции и о планах матери. Всё то, что я не могла рассказать, не предав своего родного человека. В горле, кажется, вновь застрял ком. — Я видел то, что собирает Ханна, — продолжил он, отводя взгляд, а я медленно прикрыла веки, делая шумный вдох. — Среди всего есть одна, особенно поразившая меня вещь — фотография двух незнакомых девочек, держащихся за руки. Я знал, что Ханна — дочь Алианы. Она призналась мне в этом когда-то сама, испугавшись, что я выгоню её из фракции, узнав правду. На несколько секунд он замолчал, а я повернулась к нему лицом, поджав под себя ноги. — Как и знал, что у неё есть сестра. Но она никогда не говорила о тебе, Нея. Лишь до сих пор хранит фотографию двух неизвестных даже ей сестёр у себя в комнате, оберегая, как зеницу ока. Прохладный ветер вмиг показался ледяным, пробивающим до самой кости. По моему телу сновали десятки взволнованных мурашек, а я неотрывно глядела на Эрика, который задумчиво смотрел вдаль леса на другом берегу. — Никто не хранит воспоминания так трепетно, если их ненавидит, — уже тише произнёс он. — Это я знаю точно. Моё сердце вновь сжалось в тиски, распаляя боль всё сильнее. Его слова были тем самым спасительным светом, который сейчас помогал мне выбраться из темноты. — Ноэ скучает по тебе, — выпалила я, ощущая резкую нехватку воздуха от пронзительного взгляда, который стал ещё более острым. Челюсти Эрика напряглись, и он словно дёрнулся от этих слов, разминая шею. — И вы… — продолжила