Глава 35
Эрик Двадцать четыре. Двадцать три. Двадцать два. Двадцать один. Двадцать. Я сжал кулак, проводя свободной ладонью по лицу, и опёрся о стол, скользя пронизывающим взглядом по столпившимся людям. Голова разрывалась от той тысячи мыслей, которые крутились и спутывались, давя своей тяжестью. Четыре дня назад мы вернулись от Катарины, где всё же заключили соглашение с Клиффом, который был не особо рад потере возможности безграничной власти. Два дня назад вновь обнаружили труп, всплывший в этот раз совсем недалеко от нашей базы. Вид истерзанного тела был ужасающим: кожа пожелтела, глаза закатились, а все вены распухли, наполненные неизвестной чёрной жижей. Всё это подстёгивало нас ускорить выполнение плана. Но все прошедшие дни тема, волновавшая меня куда сильнее, крутилась вокруг одной несносной девчонки — Неи Росс. Ещё в тот вечер я извинился за слова, о которых пожалел в ту же самую секунду, как произнёс. Но до сих пор, спустя практически пять суток, напряжение между нами оставалось ощутимым настолько, что, казалось, чиркни спичкой — и вспыхнувшее пламя мгновенно охватит обоих. Как бы я ни сопротивлялся и ни спорил, она была во многом права. Например, в том, что нужный нам мир можно построить только через договорённость и согласие. В том, что кровопролитие лишь ожесточит людей вокруг. Но если даже я и пойду на соглашение, где гарантии, что оно нужно другой стороне? Я вновь обвёл взглядом людей, которые ждали моего приказа. Впереди был один из решающих этапов, который мог привести нас к осуществлению и всего плана. И у нас попросту не было шанса на ошибку. Именно сейчас от моего решения, от моих слов зависело практически всё. И как никогда ранее я понимал, что среди собравшихся людей вокруг есть тот, кому я не мог доверять. Всё это время я наблюдал, проверял близких соратников. Но в эту минуту должен был решить — кто истинный предатель. Эмануэль, который видел своей целью не только освобождение эмоций, но и личную месть? Оуэн, который был со мной плечом к плечу так долго и которому я доверял всегда? Зак, сбежавший из первой фракции и не упускающий своей выгоды, когда ему удобно? Или, может быть, Ханна, которая всё это время накапливала в себе ненависть к самым близким людям? Катарине же я был склонен доверять, несмотря на то, что именно её действия могли показаться наиболее подозрительными. Она неоднократно могла подставить всё сопротивление, если была бы тем самым предателем. Но это никогда не входило в её интересы, ведь свободу и защиту собственного ребёнка