Глава 38
Нея Солдаты, приставленные к комнате, были из моей фракции, отчего их сопровождение больше напоминало дополнительный конвой телохранителей. Я подошла к комнате Ханны и мягко постучала. За дверью не было слышно даже шороха, и, дав знак офицерам оставаться в коридоре, я опустила ручку, проходя вглубь. Во избежание каких-либо лишних вопросов, сестру поселили в другом крыле, совсем недалеко от мамы. Здесь было намного прохладнее, чем в моей солнечной комнате, и куда темнее. Скользнув взглядом по всему помещению, я наконец увидела Ханну, укутавшуюся в тёплый плед на кровати. Её глаза опухли от непрерывных слёз, и, кажется, что она сама будто стала меньше, напоминая мне ту самую малышку, потерянную двенадцать лет назад. Внутри всё сжалось от желания утешить её. Хотя, честно признаться, я никогда не умела правильно успокаивать людей. Ведь раньше, находясь под Апфером, этого и не требовалось. Но здесь же была моя сестра, и я даже не знала, что говорить в ситуации, когда слова кажутся не тем, что нужно. Я медленно подошла ближе и села, привалившись на подушки рядом с ней. Ханна порывисто прижалась к моей груди, а её тело задрожало, будто в ознобе. Я ласково провела пальцами по шелковистым волосам, расчёсывая пряди, прямо как в детстве. Слова никак не шли, но, может, они и вовсе были не нужны? Ведь сколько раз я замечала, что действия в тишине звучат намного громче великих речей. Спустя несколько минут Ханна отстранилась, неуклюже вытирая нос тыльной стороной ладони. Она протянула мне кубики, что сжимала всё это время так сильно, будто они хранили частичку души старого друга. — Я знаю, что он предал нас, предал Эрика. Но мне всё равно больно, Нея. Я зла на него. Я хочу его прибить. Но больше всего хочу, чтобы он был жив, — пролепетала она, и по её щекам вновь побежали слёзы. Я гипнотизировала кости в ладони сестры, не произнося ни слова. Его талисман, который он подменил, чтобы подставить нас, который стал оружием против самых близких людей. Но в руке сестры сейчас были настоящие кубики, те самые, которым Оуэн доверял свои сомнения. Те, что достались ему от отца. — Я ведь знала, как он относится ко мне на самом деле. И ведь злилась на него за это, хоть и не хотела делать больно. Он ведь когда-то спас мне жизнь, и вот опять спас… Знаешь… Знаешь, что он сказал мне там на поляне? Я качнула головой, позволяя ей продолжить. — Не предавай свой выбор, — коротко ответила она, бросая взгляд на кости. — И отдал их. И знаешь, что самое противное? Он говорил не просто так. Он намекал