Глава 11. Нея
Я тряслась от страха. Сердце выпрыгивало из груди, оглушая своими ударами разум. — Нея, послушай, — глаза ошалело взглянули на отца, который сидел на корточках передо мной и сжимал в тёплых руках мои заледеневшие ладошки. — Нея, что бы ни случилось. Ни при каких обстоятельствах не вылезай оттуда, — прошептал он, пытаясь передать хоть каплю спокойствия. — А как же… — прошептала я, вспоминая о сестре. — Она прячется в своей комнате, нам… — он не договорил, резко обернувшись на противный скрежет двери. Отец стремительно затолкнул меня вглубь тёмной ниши, прикрывая её книжным стеллажом, а я забилась в самый угол, стараясь даже не дышать. Раньше мы с сестрой называли это Нарнией и любили скрываться здесь, играя в прятки. Пока не смекнули, что отныне это слишком очевидное место для укрытия, и бегали по огромной квартире в поисках других тайных ниш. Я замерла и подтянула колени к груди, уловив звук отворившейся двери. Вглубь прошли несколько людей, лиц которых мне не было видно. В повисшей тишине их шаги казались слишком громкими. Я зажала ладошкой рот, так отчётливо слыша стук своего сердца и боясь, что именно он выдаст меня. В тонкой щёлочке между стеллажами были видны две пары ног в потёртых белых кроссовках. — Что вам нужно? — раздался уверенный голос папы. — Мы знаем, что у тебя две дочери. Отдай деньги и девчонок, и мы пощадим тебя, — я узнала этот бас, даже не видя лица бандита. Это был наш сосед, с которым мы постоянно здоровались на лестничной площадке. — Они с матерью давно покинули город. Берите деньги и проваливайте отсюда, — выплюнул слова отец. — Что же, жаль… За органы этих малых мы могли бы получить намного больше, чем можешь дать нам ты. Вновь повисла угнетающая тишина, но через миг послышались звуки борьбы, и я сильнее сжала губы, чтобы не закричать. Зажмурилась и прижала руки к ушам, лишь бы не слышать ничего. Но вдруг ощутила, как что-то тяжёлое упало на пол, и вздрогнула всем телом, приоткрыв один глаз. Тошнотворный ком подбежал к горлу, и я еле успела подавить вопль ужаса, сжимая зубами собственную руку. Тело папы лежало на полу, а вокруг медленно расползалось алое пятно крови. Его оливковые глаза блестели от набежавших слёз. Я так хотела взглянуть в них, но он принципиально не смотрел на меня, дабы даже таким образом не выдать моего присутствия. От вида багровой лужи по спине побежали ледяные колючие мурашки. Я внутренне сжалась, ощущая подступающую волну ужаса и страха. Глаза отца застыли, и больше я не слышала тяжёлого прерывистого дыхания.