Апфера. За это выступал Лой Нова, как и его жена, Полин. Эрик нахмурился, обдумывая сказанные мной слова. — Первая фракция всегда была самой радикальной, — рассуждал он вслух. — Я согласен с тобой, но сейчас переговоры будут бесполезны. — Ты и не пробовал их вести, — с каждой минутой раздражение внутри меня скапливалось в плотный комочек злости, который уже пустил свои ядовитые корни. — Когда? Когда трупы тех, кто некогда был в рядах сопротивления, начали всплывать в реке? Или, когда они продолжили вылавливать для опытов людей, совершая свои рейды? — Ну, может, когда сопротивление решило подорвать поезд Хлои и Мирона? Или, когда вы зачем-то распылили дымовые шашки во Дворце во время бала? Не собиралась этого говорить, но слова сорвались с языка куда быстрее, чем я успела их обдумать. Я мгновенно пожалела о сказанном. Даже с учётом того, что сама допускала мысль, что именно фракции сотворили подобное. Пальцы сжались в кулак, отчего ногти впились в кожу. Но изнутри нехотя вырывались ярость и отчаяние, которые уже царапали грудную клетку. Противные эмоции отравляли, перебивая размеренное дыхание на рваные, короткие вдохи. — Мама никогда… — начала было я, чтобы сгладить собственные слова. — Твоя мать, Нея, несколько лет испытывала на тебе другую формулу Апфера. А ты об этом даже не догадывалась, — небрежно бросил Эрик, но в тот же момент медленно прикрыл веки. И по ощущениям это было как удар под дых. Я отступила назад, ощущая, как земля медленно ускользает из-под ног. Его слова жалили, били разрядами тока по венам, посылая болезненные импульсы по всему организму. В голове моментально пронеслись обрывки воспоминаний, напоминающие о его пренебрежении. И я ведь знала, сталкивалась с ним уже раньше. Но только до этого момента подобное отчего-то не причиняло такую боль. Я понимала, что сама же затеяла спор. Сама же сказала неприятные вещи. Понимала, что в его словах нет какого-либо оскорбления, способного обидеть меня. Только вот червячок сомнения уже начал медленно расти, проползая в голове тошнотворными мыслями. Я резко развернулась и стремительно зашагала прочь в сторону комнат. Дыхание сбилось окончательно, а удары сердца отдавали в висках. К глазам уже подбежали слёзы, готовые пролиться в любую секунду. И я мысленно просила себя лишь о том, чтобы не заплакать в этом месте на виду у всех. Мои шаги стали ещё быстрее, и через несколько минут я уже практически вбежала в комнату, захлопнув за собой дверь. Слёзы мгновенно вырвались из-под контроля, скатываясь обжигающими