том тайном проходе, ведущем в сторону базы. Я молча следовала за ним, мысленно прокручивая события сегодняшнего дня, казавшиеся чем-то нереальным ещё месяц назад. Ещё тогда я сама была частью всего этого режима, а сейчас… Сейчас, ощутив глоток свободы и осознав всю её прелесть, попросту не желала жить иначе. Если ещё несколько дней назад я сомневалась в том, где моя сторона, то сейчас выбор казался таким очевидным. — Так ты примешь предложение Клиффа? — произнесла я, когда мы вышли из тоннелей и свет базы уже ярко освещал путь. Эрик промолчал, на мгновение задумчиво сжал губы и бросил на меня испытывающий взгляд. — Думаешь, стоит? — через несколько секунд подал голос он. — Думаю, стоит выдвинуть свои условия, — пожала плечами я в ответ, поясняя мысль: — Вы всё делаете верно, возвращая эмоции людям. По сути, убираете из режима то, что загноилось. Но поменять всё устройство — задача непростая. И кардинально рушить всё разом весьма рискованно. Эрик остановился, ещё острее глядя на меня, отчего по позвоночнику пробежала вереница волнительной дрожи. Как и каждый раз, когда он смотрел на меня вот так. — Что? — приподняла брови я. — Я считаю, что вы не должны разрушать режим основательно. Стоит улучшить то, что есть, вырвав из него гнойники. Дать свободу, убрав дурацкое разделение по классам и цвету одежды. Я уверена, какие бы ни были мотивы у Густава и моей матери, они бы пошли на диалог, а не на открытый конфликт. — Так что бы ты ответила Клиффу? — прищурился Эрик, заставляя сглотнуть подбежавший к горлу ком. — Я бы… — на мгновение я отвела взгляд, нахмурившись, и постаралась собраться с мыслями. — Я бы предложила сесть за стол переговоров и обсудить то, в чём мы заодно. Если он хочет свободы и эмоций, они будут. Если он хочет управлять, то почему бы и нет? В случае подтверждения того, что он будет достойным кандидатом. Но даже частичный контроль людей через их чувства — исключён. Я жадно втянула воздух, чувствуя, как быстро заканчивается в лёгких кислород от столь пламенной речи. Эрик всё ещё внимательно глядел на меня, словно ожидая продолжения. — Я бы предложила фракциям совместно обсудить этот вопрос. Попробовать решить всё миром. — Думаешь, они бы согласились говорить? — усмехнулся Эрик, а от его слов внутри меня промелькнуло раздражение. — Думаешь, твой отец не поговорил бы с тобой? Или моя мать? — Думаю, нет, — резко оборвал он. — Они ставят опыты и сами стремятся усилить контроль. Никто и не будет нас слушать. — Густав и мама всегда были против усиления