в голове её слова. Это точно было неожиданно и весьма странно. По всей видимости, она заметила мой немой вопрос и пояснила: — Я не собираюсь сдавать тебя матери. Не имею такого желания, — она приподняла уголки губ, и эта улыбка могла показаться весьма искренней, если бы не её глаза, явно затуманенные Апфером. — Неожиданно. Но зачем тебе это? Могла сдать меня и получить дополнительное влияние и аргумент в пользу своей кандидатуры для советников, чтобы именно тебя поставили во главе. Ламера усмехнулась. И, может, мне снова показалось, но я готова была поклясться, что в её взоре блеснули эмоции. — Место и так можно сказать моё. Только сейчас это совершенно не в моих приоритетах. Не после всего… — покачала она головой, отводя взгляд. Девушка замолчала, и только сейчас до меня дошло осознание, что именно она пережила. — Боже. Извини. Мирон и Хлоя… — Ты помнишь, что мне не впервой терять мать. А с Апфером это даже проще, — её губы вновь исказились в грустной усмешке. — Знаешь, когда я была малышкой и мама бросила нас с отцом, внутри поселилась уверенность, что это из-за меня. Что она не хотела такой дочери. Ведь я тогда пару раз прогуляла школу. С тех пор я всегда стремилась к идеалу, была отличницей и старалась доказать каждому, чего стою. И прежде всего — Хлое и отцу. Чтобы они не бросили меня. Именно этого я и боялась так долго… Она замолчала, а я порывисто подалась вперёд. Даже не думая о том, как могут быть восприняты мои эмоции, обняла подругу, крепко прижимая к себе. Первые секунды Ламера словно застыла, не двигаясь с места. Я же не разнимала рук и впервые за столько лет ощутила тонкий аромат, исходящий от её волос. Поразительно, но до этого момента я не задумывалась о дружбе. Я всегда считала Ламеру той, кто был мне наиболее близок, если можно так сказать в обществе, где искореняют всяческие привязанности. Мы познакомились, когда мама направилась в четвёртую фракцию с официальным визитом, взяв меня с собой. Тогда же на Алиану и было совершенно первое покушение. Мне было четырнадцать. После этого случая мама не выпускала меня из стен нашего города практически вплоть до девятнадцати лет, разрешая лишь редкие неофициальные визиты. Именно поэтому я не была знакома с Ноэ, который вращался в других кругах, именно поэтому не была в столице и именно поэтому знала Эдиту лишь поверхностно. Единственными, с кем общалась я, помимо людей в стенах своей фракции, были Ламера и Клифф. Тогда, в четырнадцать лет, две испуганные малышки, эмоции которых были уже заблокированы,